ddd
кирилл телин
Обряд Зарядья: к этике москорепского капитализма
Иллюстрация:
Борис Иофан. Конкурсный проект Дворца Советов 1932 г.
9 сентября в Москве состоялось приуроченное к дню города открытие парка "Зарядье" - объекта, который, по словам Ильи Варламова, может дать посетителю "новый взгляд на Россию". Удивительно, но отчасти такое мнение действительно оправданно, и хотя построенный за 14 млрд рублей объект был открыт только для обладателей специальных приглашений, да и вряд ли может открыть Америку в части мнений о нашей Родине, его презентация - это действительно символическая и в какой-то степени даже поучительная история.

Она была влюблена в ударника

Первым небезынтересным разворотом в истории "архитектурного объекта и общественного пространства" является, что довольно типично для новой России, большое приключение его финансовой сметы. Изначально проект был оценён в 5 млрд рублей, через какое-то время (и потраченные средства) стоимость подросла до 12,8 млрд, потом скакнула ещё на 500 млн - а в день запуска заместитель мэра Москвы Марат Хуснуллин и вовсе оценил затраты в 14 млрд.

Казалось бы, можно легко воспользоваться традиционными для русского строительства оправданиями, как это было в случае со строительством стадиона "Крестовский": мол, это не учли, тут не посчитали, да и вообще, неожиданно понадобились дополнительные средства; едва ли можно припомнить масштабное строительство последних лет, в котором обошлось без таких метаний. Конечно, это не лучшим образом характеризует качество работы и проектирования, где все время обнаруживаются какие-то пробелы, промашки и недочеты, и хочется найти виновных в таких злоключениях, но вопрос можно поставить и иначе - а почему вообще в стране утверждается такая практика постоянного "дрожжевания" смет и расходов? И здесь невольно возникнут два обстоятельства: первое из них касается невинного, казалось бы, урбанизма, второе же напрямую связано с политикой.

Конечно, обсуждение московской градостроительной политики (с ее реновациями, плиткой и экспертами условной "Стрелки") уже набило оскомину, и все же главная его черта то и дело замывается рассуждениями на тему "неблагодарного народа" и его бытового варварства. Основное же здесь - та "авторитарная модернизация", о которой вздыхают очарованные последним словом, хотя первое ощутимо важнее. Ведь главная проблема "благоустройства", "моей улицы" и прочих "зарядных" проектов, на содержание которых можно было бы полностью переделать тот или иной региональный центр, - в том, что мнением людей здесь интересуются лишь ради аплодисментов, а отчётность по деньгам предпочитают и вовсе не представлять. Это такая удивительно удачная спайка "платонической демократии" по Урбинати, где все мнения равны, но "экспертные" и "профессиональные" важнее других, и превознесения результативности - то есть такого подхода к своей работе, где важно то, достиг ты цели или нет, а не то, сколько ты на это потратил. Взятые вместе, они и дают идеальный авторитарный урбанизм с его восторгами в отношении барона Османа - демократия вторична, ресурсы вторичны, важно лишь то, что "стало лучше"; только вот проблема в том, что никакого объективного "лучше" может не существовать - или аргументы в пользу этого "лучше" могут быть сомнительны. То, как герметичная экспертная среда совершает нелепые бытовые ошибки, прекрасно описал Джеймс Скотт в своей работе "Благими намерениями государства"; москвичи, впрочем, и без всякого Скотта могут оценить высокое удобство перманентно перекладываемой плитки, масштабных веломагистралей и фанатичной ненависти к бордюрам старого образца. И вроде бы не так много времени прошло с выхода фильма "Покровские ворота", а фраза Костика Ромина "поверьте историку - осчастливить против желания нельзя" забыта совершенно начисто.

Второе, политическое обстоятельство заключается все в той же результативности - и по итогам Олимпиады, и в процессе строительства стадионов, и после запуска "Зарядья" гражданам предлагают молча согласиться с тем, что прогресс, пусть и так, но все же не стоит на месте. У американского политолога Джона Кингдона, помнится, была модель с таким же оптимизмом в отношении "политического предпринимательства": мол, такие агенты, конечно, преследуют собственные интересы, но благо от их деятельности распространяется и на других, что положительно сказывается на решении имеющихся в системе проблем. Однако за этой результативностью все еще кроется тяжелое чувство чрезмерности: даже если согласиться со словами журналиста Ильи Ферапонтова, что "иначе в России хозяйствовать нельзя", довольно странно произносить такое с жизнерадостной улыбкой. Мол, привыкайте к тому, что сметы будут пухнуть, дорожать будут даже плохие дороги, а ресурсы, необходимые для достижения поставленных кем-то целей, будут изыматься за счет "Платонов", заморозки пенсионных накоплений, "бюджетных маневров" и сборов то курортного, то обувного характера.

Конечно, во всем этом есть доля условности - вполне может оказаться, что некоторые объекты и вправду нельзя построить дешевле; однако в этом нельзя важно разграничивать ту часть, которая отвечает за невозможность вообще, и невозможность в текущих условиях. Вот именно эти последние и должны быть объектом политической дискуссии - как получается картина, описанная выше? Кто является ее бенефициаром? Не то, чтобы этот вопрос был слишком сложным, - но нам предлагают и вовсе снять его с повестки дня; на смену формуле "не место для дискуссий" приходит уточненная ее версия - "закончить дискуссии в этом месте и унести вопрос от политизации".

Пещера во время чумы

Еще одним обстоятельством, ярче раскрывающим метафору Москорепа, является, конечно, удивительная логика целесообразности, все чаще встречающаяся в крупных проектах последних лет. Большие стадионы, космодромы и парки нечасто существенно меняют повседневность, что бы ни писали по этому поводу урбанисты; жители Афин, Рио-де-Жанейро или Нагано охотно распишутся под этим тезисом. Но подобные проекты делаются и не для рационального удобства - их цель в том, чтобы "сделать красиво", и с этой задачей они чаще всего справляются. И тут москвичу впору уловить тонкий аромат ностальгии в новой градостроительной политике, а россиянам в целом почувствовать и другие оттенки проявившегося запаха, - ведь мы уже знали эпоху большой демонстративной стройки.

Это была эпоха "сталинской архитектуры", подарившая столице незабвенные высотки, монументальных масштабов метро, просторы ВДНХ, да и в целом по стране прокатившаяся с изрядным размахом. Этим же размахом отличались и возводимые здания: Главное здание МГУ почти 40 лет было высочайшим зданием Европы, варшавский Дворец науки и культуры до сих пор не превзойден ни одним польским конкурентом, и список "самого-самого" можно продолжать даже без упоминания поистине монструозного проекта Дворца советов. Мощь, вертикаль, масштаб, монументальность - советская архитектура того времени производит впечатление и должна была делать это даже с точки зрения политических соображений.

При всей условности и даже нелепости параллелей современности со сталинизмом некая общая черта городской жизни здесь все же прослеживается: фотографии и улицы, панорамы и здания должны укладываться в тезис "Жить стало лучше, жить стало веселее" - вероятно, по этой же причине мода 1930-х - 1940-х возвращается даже и в типографику. Эта мода на символизм и декоративность тем удивительнее, чем выше смета на соответствующие проекты - да, приятно пройтись по большой и красивой Москве, но когда понимаешь невероятную пропасть между ее бюджетом и тем, на что вынуждено жить большинство российских городов, эта монументальность заставляет похолодеть. "Зарядье" прекрасный и очень красивый парк, но стоит ли ради подобной эстетики строить в Москве нечто стоимостью в год жизни миллионного Омска или два года жизни Улан-Удэ? Речь ведь не о далеких африканских бедняках и даже не о детях Германии, к которым вслед за профессором Преображенским можно относиться как угодно, - речь о своей собственной стране, целостностью, единством и стабильностью которой, если слушать политиков, мы столь исключительно озабочены. Как отнесутся в Красноярске к московским забавам? Что говорить пермяку в ответ на июльские планы столичной мэрии спустить 6 млрд рублей на подсветку деревьев?

Вместо заключения

В перечисленных пунктах - причудливой технократии, мотовстве и позерстве - печальным образом отражена едва ли не вся этика москорепского капитализма. "Красиво" вместо "необходимо", "потрачено" вместо "улучшено" и "люди же не специалисты" в виде вишенки на торте - вот катехизис "нового взгляда" на Россию. Бесспорно, какое-то тайное обаяние бюрократии и вертикали в этом есть, особенно если в юности перечитать Уилсона и Келлинга; внешняя мощь, ломающая не только стены, но и другие преграды, действительно может очаровать. Проблема заключается лишь в том, что после очередного красивого кадра в Instagram придется спуститься в переполненное метро, закупиться в слабо улучшившемся от "Зарядья" магазине, а то и, чего доброго, вообще выехать из Москвы - и тут жизнь вернется в ее первозданных, совсем не урбанистических красках. Все говорят: Зарядье, МЦК, Детский мир. Ото всех мы слышим про них, а сами порой ни разу не видим.