ddd
Запад
Project Scarecrow
Image from: The Fountain (2006)

«…конечно, тут же, кстати, достанется и гнилому Западу. Экая притча, подумаешь! Бьет он нас на всех пунктах, этот Запад, -- а гнил! И хоть бы мы действительно его презирали, -- продолжал Потугин, -- а то ведь это все фраза и ложь. Ругать-то мы его ругаем, а только его мнением и дорожим, то есть, в сущности, мнением парижских лоботрясов»
(Иван Тургенев, «Дым»)

В 1978 году американский культуролог арабского происхождения Эдвард Саид опубликовал работу, ставшую впоследствии основой для целого направления научных исследований. Труд Саида назывался «Ориентализм» и был посвящен тому, как искаженно и стереотипно европейцы воспринимали (и продолжают воспринимать) страны Востока («Orient») – последний, по его мнению, изначально являлся не более чем клише, которое было удобно использовать для конструирования собственной идентичности и оправдания колониальной политики. Воображаемый «Восток» становится естественной парой не менее воображаемого «Запада», и их отношения наполняются именно дихотомиями. «Цивилизация-варварство», «разум-чувственность», «демократия-жестокость», - целый ряд эссенциальных, неисправимых антиномий и «идеологических фикций», по мнению Саида, был неотъемлемой чертой «интеллектуальной власти западной культуры над Востоком» и инструментом последовательного подавления.

Разговор о Западе, начатый с Востока, не случаен – дело в том, что в целом ряде режимов и систем, не относящихся к европейскому континенту или категории «развитых стран», ориентализм лишается связи с исходной своей географией и превращается в некое зеркальное отражение самого себя – оксидентализм («Occident», «Запад»). Европа, США и их союзники превращаются в некий «Западный мир», которому также, как и некогда «Востоку», приписываются извечные общие черты – материализм, цинизм, бездуховность. За таким «перевернутым ханжеством», как обозначают его Бурума и Маргалит, чаще всего стоит не столько ненависть или обида, сколько причудливая смесь зависти, бессилия и агрессии – словом, то, что сегодня обозначается ницшеанским термином «ресентимент».

Оксидентализм – явление, не ограниченное только Россией; стоит повториться, что эта практика распространена едва ли не на всех материках и континентах. Африканские диктаторы оправдывают собственные кумовство и коррупцию «тяжелым наследием империализма», исламисты то и дело переходят на язык «священной войны», и даже сами европейцы порой выдумывают оксиденталистские конструкции – Ларри Вульф, к примеру, указывал на это обстоятельство в дискурсе размежевания «Центральной» и «Восточной» Европы. Однако, возвращаясь к отечественным реалиям, нельзя не признать - наша страна как неоднократно являлась мишенью для навешивания грубых ярлыков, так и обильно платила Западу той же монетой.

Отсюда и растут ноги таких идиоматических выражений, как «Гейропа», «загнивающий Запад» или «пендосы», - по сути, подобная лексика является формой сублимации, необходимой для того, чтобы оправдать отсутствие неких стандартов или институтов, связанных с критикуемым Старым Светом, или сгладить негативное впечатление от проигрываемой конкуренции. С советских времен ответом на любой упрек из-за рубежа действительно может являться реплика «а у вас негров линчуют», и произнесший это человек не испытает ни малейшего дискомфорта – действительно, ведь телевидение-то, чай, врать не будет. При этом чем выше разрыв, тем больше потребность в сублимации, - и этим, наверное, не так трудно объяснить нередко встречающуюся сегодня истерию. Снизился уровень ВВП – напомним об изнеженности, подскочила инфляция – вспомним Вторую мировую, упрекнули в авторитаризме – поговорим о духовном кризисе; этот блестящий ряд можно продолжать сколь угодно долго.

При этом нельзя не отметить парадоксальные логические абберации, регулярно встречающиеся у людей, возглавляющих информационный вал оксидентализма. Стоит спросить самого консервативного чиновника о его доходах, как он не преминет напомнить , что «в зрелых демократиях о таком не спрашивают»; стоит властям в срочном порядке провести очередной жесткий «пакет» законов, как они, ничтоже сумняшеся, ссылаются на «многолетний западный опыт». В этом и состоит главное противоречие ресентимента – ты никак не можешь перестать говорить об объекте собственной ненависти, и создаваемый образ врага оттого получается как грозным, так и нелепым. США в такой повестке плетут всемирные заговоры, свергая режимы по всей планете, - и одновременно разваливаются изнутри; Европа обеспечивает своим гражданам высочайший уровень жизни – и одновременно переживает один кризис за другим, каждый из которых в представлении СМИ объявляется «концом Европы». Иными словами, Шпенглер умер, но дело его живет.

Вылечить одержимого «Западом» человека можно и другим замечанием, прямо относящемся к мифологемам «особого пути»; дело в том, что коллективный штамп «Запада» при внимательном рассмотрении распадается на глубоко отличающиеся примеры национального опыта. Немцы – не испанцы, французы – не англичане, а японцы – не австралийцы, но клише неизбежно лепит из них нечто «целое», оборачивающееся пустышкой. Еще в девятнадцатом веке русские славянофилы, такие, как Степан Шевырёв, были, по выражению своих современников, «одержимы гниющим Западом»; надо признать, что многие одержимы им и сейчас – ведь это удобное «кривое зеркало», в которое так удобно плевать, когда с собственным лицом имеются некоторые проблемы.