ddd
Отставник от народа
Кирилл телин

photo by O. Del Pozo (AFP)
1 июня испанский Конгресс депутатов сенсационно отправил в отставку правительство Мариано Рахоя, выразив ему вотум недоверия из-за охватившего страну коррупционного скандала. «Новая Республика» пытается разобраться, как жить с такими сюрпризами в пору, когда любая ошибка даже опытнейшего политика может оказаться для него последней
За непродолжительное время, прошедшее с того момента, когда Фелипе VI утвердил лидера Испанской социалистической рабочей партии (ИСРП) Педро Санчеса на освободившемся после отставки Рахоя посту премьер-министра, эта столь «испанская» по духу история уже успела обрасти целым букетом эмоциональных комментариев. Одни справедливо указывали, что это – первый в истории страны случай, когда премьер уходит в отставку из-за вотума недоверия; другие не менее уместно отмечали, что впервые руководить страной будет человек, не выигрывавший выборов; третьи, не дождавшись от нового правительства каких-либо реальных реформ, успели окрестить отставку Рахоя «шагом на пути урегулирования внутренних проблем» Испании. Пресса успела написать о прозвище Санчеса («Красавчик», El Guapo), упомянуть его обещания и описать проблемы, которые предстоит незамедлительно решать, но на некоторые моменты хотелось бы обратить большее внимание.
Удобный момент
Во-первых, парламентский вотум недоверия правительству Мариано Рахоя сработал только со второй попытки: еще в прошлом году, 14 июня 2017-го, голосование по тому же вопросу инициировала партия Podemos ("Мы можем"), и тогда ее инициативу поддержало лишь 82 депутатов (собственно, фракция Podemos и скромные союзные силы баскских, валенсийских и каталонских левых) – против 170 голосов против. Такой расклад был более типичен для испанской политики, чем пойманная за хвост удача, - в 1980 и 1987 гг. страна уже проходила через обсуждение принудительной отставки правительства, и оба раза неудачно.
Смущает, однако, то, что и инициатива Podemos, и победное наступление ИСРП, завершившееся отставкой Рахоя, были основаны на одном и том же обвинении в адрес премьер-министра и его кабинета: речь о вовлеченности функционеров Народной партии (Partido Popular), которую представляет премьер-министр и большинство его коллег, в коррупционное расследование Gürtel. Последнее началось еще в 2009 году и получило свое название в честь основного фигуранта, бизнесмена Франсиско Корреа, - испанские следователи для отвода глаз перевели его фамилию на немецкий (correa на испанском означает «ремень» или «пояс», как и gürtel на немецком). Уже в 2011 году дело Корреа привело к отставке валенсийского отделения Народной партии Франсиско Камса, не говоря о других, более поздних публичных скандалах (например, с Родриго Рато или Ритой Барбера). Итогом многочисленных ответвлений расследования можно считать и тот социологический факт, что за время пребывания Рахоя в должности премьер-министра коррупция стала второй по значимости проблемой страны: уже в 2016 ее выделяло 60% опрошенных, в то время как в 2011 – только 6%.

Несмотря на это, в 2017 году ни один из лидеров ИСРП, включая самого Педро Санчеса, не поддержал инициативу Podemos – при том, что лидер последней Пабло Иглесиас за несколько дней до голосования предложил социалистам самим выступить с инициативой вынесения вотума недоверия, обещая в таком случае отозвать проект своей партии. Можно было бы предположить, что «системную» испанскую позицию смутили амбиции Podemos – в Германии, например, успех вынесенного на голосование вотума автоматически делает канцлером лидера партии-инициатора. Однако в случае Испании все обстоит не совсем так: во-первых, практики автоматического назначения не происходит, а во-вторых, правительство может не согласиться с т.н. «конструктивным» вотумом недоверия и отказаться уходить в отставку, после чего король обязан объявить о роспуске парламента и назначении досрочных выборов. По всей видимости, деятелей ИСРП напугала сама перспектива того, что Podemos станет инициатором столь тектонического сдвига в испанской политике, поэтому действия Иглесиаса были названы, цитируем, «проявлением неуважения» и «подрывом политической ситуации», взамен чего Podemos было предложено противодействовать реформам Народной партии «иными средствами».

Через год от этой лицемерной риторики не осталось и следа, ИСРП впервые со времен Фелипе Гонсалеса стала инициатором вотума недоверия, а премьер-министр страны впервые был вынужден подать в отставку, дав повод к разговорам о возвращении социалистов к статусу доминирующей силы в испанской политики.
Сапёрские зигзаги
С такими выводами, однако, придется, как минимум, подождать.

Во-первых, несмотря на мощный удар по позициям Народной партии, в нынешнем созыве парламента ее позиции, особенно учитывая причудливый альянс с депутатами от партии «Граждане» (Ciudadanos), остаются достаточно прочными, - и, напротив, успех действий ИСРП напрямую зависит от возможности координировать свои действия с разнообразными союзниками. Формальное большинство социалистов является относительным и, вследствие этого, достаточно зыбким: одно дело времена правительства Хосе Луиса Сапатеро, когда фракция ИСРП составляла почти половину всего Конгресса депутатов (164 мандата в 2004 году и 169 - в 2008), и совсем другое – возможности Педро Санчеса с его 85 парламентариями. Современный Конгресс – это серьезная фракция Podemos (67 депутатов), это 32 депутата от Ciudadanos и, в конце концов, 134 парламентария от Народной партии; словом, незавершенность собственной бипартийности в нынешних Кортесах заявлена ярче, чем когда-либо прежде. Между тем, заместитель генерального секретаря ИСРП Адриана Ластра уже заявила, что в правительство Санчеса не войдут члены Podemos, а ее коллега по партии Хосе Луис Абалос подтвердил, что кабинет меньшинства совершенно не собирается проводить досрочные выборы, как того хотели бы Ciudadanos – иными словами, социалисты уже сейчас настроили против себя гораздо больше парламентариев, сколько имеется у них самих.
Во-вторых, последние десятилетия иллюстрируют редкостную, почти штормовую цикличность испанской партийной политики: с 2003 по 2011 годы электоральные балы по всей стране правили социалисты, после чего на протяжении семи лет власть принадлежала их оппонентам из Народной партии во главе с тем самым Мариано Рахоем. Доминирование каждой из сторон сопровождалось демонстративным презрением к предшествующим решениям оппонентов: Рахой боролся с каталонской автономией с тем же упорством, с которым ИСРП ранее обсуждала новый Статут региона, а социалисты охотно пересматривали решения консервативного правительства Хосе Марии Аснара. При этом надо заметить, что деятели ИСРП с редкостным для такого рода действий упрямством сдавали свои позиции оппонентам: сначала они легализовали в Испании однополые браки, чем не снискали особых симпатий, но сильно разозлили немалое число консервативно настроенных граждан, а затем вместо экономических достижений стали отменять школьные уроки Закона Божьего, вводя вместо них занятия по «гражданскому воспитанию». По сути, вместо деятельной технократической работы социалисты предпочли заигрывать с наиболее громкими, но при том неоднозначными пунктами современной левой повестки. Нельзя не заметить, что и Народная партия сама забивала гвозди в крышку своего гроба - но она хотя бы не делала этого с тем громоподобным барабанным боем, как лидеры ИСРП.

Педро Санчес уже в день своего вступления в должность продемонстрировал исключительное желание наступать на грабли своих предшественников-однопартийцев. Для начала он демонстративно отказался приносить клятву на Библии (Санчес – первый премьер-министр-атеист в истории Испании), а затем потребовал убрать кресты из помещения, где проходит соответствующая церемония. В условиях, когда публичная политика напоминает прогулку по минному полю, такие действия сродни проведению первенства по бегу в мешках именно на этой территории.

Конечно, нельзя исключать, что это лишь имиджевые жесты, за которым последует четкая политика в отношении наиболее важных и болезненных для Испании вопросов: экономического кризиса и безработицы, уровень которой тому же Рахою болезненными мерами удалось снизить вдвое (до все еще неприемлемых 17%), регионального сепаратизма, внешнеполитического курса и проч. Однако предшествующий опыт подсказывает обратное: постоянные игры ИСРП и Народной партии не только не способствовали решению накапливающихся проблем, но почти окончательно превратили их в системные противоречия, заложниками которых нередко становятся и сами партии, то наживающиеся на неудачах оппонентов, то сменяющие их в статусе руководителей со стремительно пикирующим рейтингом. Каталония и Страна Басков, устав находиться между Сциллой и Харибдой двух конкурирующих партийных гигантов, все более устремлены к автономии, исключающей их из традиционных электоральных пасьянсов. Подъем экономики, вызывающий у экспертов неосторожный оптимизм. обусловлен скорее «эффектом низкой базы» и представляет собой обычные для Испании циклические колебания: в этом легко убедиться, если сравнить уровень безработицы-2015 с показателями 1994 года, а динамику роста в 2006-2010 гг. – с колебаниями 1987-1993 гг. Продолжающиеся финансиализация экономики и разрастание «серого» сектора требуют более масштабных решений, чем отставка Рахоя в пользу «красавчика»-социалиста; гарантировать, что таковые решения будут приняты правительством Санчеса, не может, пожалуй, ни один человек в Испании.
Война и мир
Не менее сложными остаются и два смежных вопроса: кто сменит (и сменит ли?) Мариано Рахоя во главе Народной партии и каковы перспективы социалистов на ближайших парламентских выборах. В случае, если таковые будут очередными, то есть состоятся в 2020 году, ИСРП скорее не сможет одержать сколь-либо убедительную победу, поскольку на ее рейтинге неизбежно скажется та правительственная ответственность, которая оказывается непосильным бременем как минимум для руководства южноевропейских партий, - достаточно вспомнить пример SYRIZA или итальянской Демократической партии. Консерваторы же, уже сегодня ведомые не только Рахоем, но и Марией Долорес де Коспедаль и Сорайей Саенс де Сантамария, вполне способны удержать свои позиции: конкуренция со стороны Ciudadanos для них не так страшна, как борьба с Podemos для социалистов, а радикализм ИСРП в символических вопросах снова может сыграть на руку Народной партии. Правительство Рахоя с большим трудом смогла сохранить свое положение после выборов 2015 и 2016 гг., хотя могло поставить себе в заслугу выход из наиболее острой фазы экономической депрессии; сможет ли правительство Санчеса проделать тот же фокус, зависит не только от него, но и от партийных раскладов в Конгрессе депутатов, где преимущество совсем не на стороне ИСРП.

Ключевой темной лошадкой здесь по-прежнему являются активисты партии Podemos – им, показавшим стабильный результат на выборах 2015-2016 гг., вполне может оказать добрую услугу пример сформированного популистами итальянского правительства: если раньше радикальные политики могли ссылаться только на не слишком воодушевляющий греческий опыт, то в случае хотя бы минимального оживления итальянской экономики пример альянса правого центра и «Движения пяти звезд» вполне может оказаться заразительным. В условиях недоверия испанцев к системным партиям главными бенефициарами новых голосований могут оказаться Podemos и Ciudadanos – но последние успели побывать в правительственной коалиции, подпортив себе репутацию, а вот подопечные Иглесиаса и Турриона сохранили прежний образ. Уже дважды он принес им 20% голосов практически сходу; возможно, что осень патриарха Рахоя обернется красной весной – но вовсе не для ИСРП, а для их более смелых конкурентов.