ddd
Что не так с клевретами пенсионной реформы
"Новая Республика" вступает в полемику с архитекторами одиозных изменений
25 июля на сайте Московского центра Карнеги был опубликован комментарий Ивана Любимова и Владимира Назарова «Что не так с аргументами противников пенсионной реформы». Примечательно, конечно, что сам директор Научно-исследовательского финансового института (НИФИ) Министерства финансов России, усиленный коллегой по Институту Гайдара, предпочел обсудить повышение пенсионного возраста на одной из ключевых либеральных площадок, - но вдвойне забавно, что проходит этот апологетический материал по тэгу «Экономический кризис». Вместе с тем, кризис действительно распространяется на сам материал – в части, прежде всего, удивительной несостоятельности аргументов убежденных сторонников (и авторов) «пенсионной реформы».
Замечание вводное - логическое
Конечно, надо отдать должное Любимову и Назарову – внимание авторов к публичной защите реформы резко отличает их от прочих апологетов повышения пенсионного возраста, которые готовы быть ревностными защитниками всего, на чём стоит державная печать; помнится, повышение избирательного барьера и его понижение, равно как потепление и охлаждение отношений с Турцией, одинаковыми аргументами отстаивали одни и те же люди.
Олег Морозов предложил поднять барьер для партий и блоков с 5 до 7 процентов:
"Практика показала, что теперь партии плодятся как тараканы
"
Олег Морозов, отвечая на вопросы журналистов перед началом пленарного заседания, назвал закон, предусматривающий снижение проходного барьера до 5 процентов ,«очень важным»

Вместе с тем, хотелось бы заметить, что развенчание аргументов противников пенсионной реформы вовсе не означает, что последняя станет венцом патриотизма и благоухающим вестником непременно светлого будущего, - в любом учебнике логики можно прочитать, что ложность аргументов не означает ложности тезиса. К сожалению, сосредотачиваясь на статистике и финансовой стороне ближайших пореформенных лет, Любимов и Назаров упускают из виду немало содержательных брёвен, о которых и хотелось бы поговорить.
Часть первая - О необходимости
В той части, которая касается международных организаций, заявление авторов пенсионного панегирика безукоризненно верно. Проблема лишь в том, что эти организации советуют России не только повышать пенсионный возраст, но и, например, прекратить блокировку Telegram, снизить зависимость от углеводородов и диверсифицировать экономику, - и во всех перечисленных случаях их мнение не объявляется значимым и авторитетным. Более того, по части разоблачения разнообразных «заговоров международных организаций против государственного суверенитета» Россия далеко не на последнем месте в мире, и от того обращение к внешним акторам, периодически встречающееся в случае реформ и законодательных инициатив, сильно попахивает лицемерием – в какие-то моменты у России нет более опасных врагов, чем МВФ и ВТО, а порой нет ничего лучше практик американского законодательства, применяемых к «иностранным агентам».

А вот то, что «давно говорили» российские власти, с тезисом Любимова и Назарова расходится совершенно:
Владимир Путин, 2005
Я против увеличения сроков пенсионного возраста и для мужчин, и для женщин. Пока я президент, такого решения принято не будет, необходимости в этом нет
Владимир Путин, 2012
У нас нет планов увеличения пенсионного возраста
Владимир Путин, 2010
Я считаю, что у нас нет такой необходимости сейчас даже ставить в повестку дня вопрос о повышении пенсионного возраста
Владимир Путин, 2013
Сегодня нецелесообразно повышать пенсионный возраст, что сделано во всех европейских странах и у наших соседей
Владимир Путин, 2011
Мы не планируем, во всяком случае в ближайшее обозримое время, поднимать пенсионный возраст
Владимир Путин, 2015
Что касается в целом повышения пенсионного возраста, я считаю, что время еще не настало
Уж кто-кто, а российские власти либо старательно уходили от темы повышения пенсионного возраста, либо говорили, что такое решение никогда не будет принято. Вместо этого перед глазами россиян разворачивались бесконечные пенсионные реформы, наваливающиеся на неподготовленных граждан, как срезаемые лазером сосули на головы петербуржцев. Ещё в 2002 году пенсию разделили на базовую, страховую и накопительную части – всего через 8 лет «базовая» часть исчезла, приказав россиянам долго жить. Еще через пятилетку пенсионные накопления стали «добровольными», но уже с 2014 года - еще и бессмысленными: ради экономии средств федерального бюджета в условиях санкций и прочего «поднятия с колен» они были «заморожены». По сути, государство отменило те накопления, которые само и предложило, переведя все пенсионные взносы на выплаты нынешним пенсионерам, - и это мы еще не вспомнили разнообразные «баллы», которые с такой помпой внедряли в 2015 году и которые сегодня то ли собираются отменить, то ли, напротив, сохраняют. Так что не очень понятно, о каких именно «давних разговорах» властей упоминают Любимов и Назаров, - и какого доверия граждан могут ожидать люди, давно уличенные в редкостной непоследовательности.

Поразительно и то, с какой железобетонной уверенностью авторы утверждают, что «далеко не во всех отраслях работникам приходится интенсивно конкурировать с более молодыми коллегами, есть немало профессий, где ценится опыт и квалификация»; следовательно, не нужно бояться за лиц предпенсионного возраста, потому что «спрос на рынке труда сохранится даже при отсутствии роста в экономике, поэтому вырастет дефицит рабочей силы». Эта очарованность теоретическим «рынком», где «далеко не во всех отраслях» есть «немало» профессий, где «дефицит» автоматически связан со «спросом», - неотъемлемая черта любого бюрократического проекта по улучшению жизни реальных людей; но ее цинизм особенно поразителен в экономике, пораженной «работающими бедными», зарплатами в конвертах, а заодно и предлагающей решать проблемы возрастного трудоустройства посредством Уголовного кодекса. То, что оптимистичный взгляд на «опыт и квалификацию» мало отличается от знаменитого мема про людей, не замечающих рост собственных зарплат, очевидно любому безработному на бирже труда, но, вероятно, это позволительно не замечать молодым экономистам с «перспективами».
Часть вторая – Об адекватности
Ключевой тезис сторонников пенсионной реформы прост: повышение возраста выхода на пенсию необходимо для стабилизации как бюджета Пенсионного фонда, так и общероссийских финансовых показателей, и нет иного способа спасти Россию, кроме как заставить соотечественников выходить на пенсию уже после их среднестатистической смерти (в 60 регионах страны средняя продолжительность жизни мужчин не превышает 65 лет – того самого предела, до которого собираются поднять пенсионный возраст). Это интересная гипотеза, заставляющая задуматься о том, какое божественное провидение спасало Россию предшествующие четверть века независимой государственности, - но, кроме этого, дополнительно привлекающая внимание к тому, как живет российская пенсионная система.

«Никакие дополнительные источники пополнения пенсионных доходов, даже если мы сумеем их получить, не устранят пенсионный дефицит», - пишут Любимов и Назаров, и действительно, при том, что руководители Пенсионного фонда Российской Федерации с пугающей регулярностью называют дефицит подведомственной копилки «мифом», он представляет собой вполне реальную проблему бюджетной системы. Это подчеркивают и сами архитекторы реформы, указывая, что «к 2030 году на пенсионное обеспечение граждан потребуется 16,7 трлн. рублей, а страховые взносы составят к тому времени всего 8,8 трлн. рублей»; они не указывают, правда, что доходы Пенсионного фонда на 40% формируются из трансферта, перечисляемого из федерального бюджета, - уже сегодня объем таких перечислений составляет 3,3 трлн. рублей. Понятно, что эта нагрузка, и без того существенная, в дальнейшем будет с неизбежностью увеличиваться; правда, от этого не становится более очевидным, почему повышение пенсионного возраста стали активно обсуждать только сейчас.

Ведь за один только период с 2010 по 2016 гг. федеральный трансферт увеличился с 2,6 трлн. до 3,4 трлн. рублей; дефицит ПФР за последние пять лет только однажды составил менее 175 млрд. рублей. Да, за недавнее время сравнительно резко выросла доля пенсионеров во всем населении (почти до 25%), - но ведь на то и стабильность, стратегическое планирование и трехлетняя роспись бюджета, чтобы заранее готовиться к таким демографическим шокам. При этом выбор момента для реформ, мягко говоря, имеет значение: когда в Германии в 2007 г. повышали пенсионный возраст, прирост немецкого ВВП составлял 3,3%, а российская экономика то ли прибавляет, то ли топчется на месте, то ли ожидает структурных реформ, которые ей, безусловно, необходимы. Некоторые эксперты отмечают, что «низкий уровень заработной платы является более важной проблемой формирования полноценной пенсионной системы, чем плохая демография». Иными словами, стагнирующей экономике с обваливающимся зарплатным фондом не поможет никакое повышение пенсионного возраста – оно перенесет груз ответственности на несколько лет вперед, но не решит ни одной проблемы. И ситуация тем хуже, чем яснее понимание: российские власти год за годом упускали удобные моменты для плавного повышения пенсионного возраста, вместо этого упражняясь с баллами и замороженными накоплениями, - и нет никакого реального основания полагать, что в будущем они не вернутся к излюбленному жанру экспериментов.
Часть третья - О равенстве и безобразии
Конечно, то, что даже в пенсионной системе все звери равны, но некоторые – равнее других, россияне знали и до последних правительственных инициатив. Однако статья Любимова и Назарова прямо утверждает, что «пересмотр досрочных пенсий силовиков означает дополнительные инвестиции в их переобучение и медицинскую реабилитацию», - словом, как сказал бы Шон Бин, нельзя просто так взять и отменить особенный статус некоторых пенсионеров. При этом число «досрочных силовиков» оценивается примерно в 2,5 млн. человек, на пенсии которых тратится не менее 700 млрд. рублей в год, а многие из них имеют право закончить трудовую деятельность в 45 или даже 35 лет. Апологеты пенсионной реформы неоднократно подчеркивают особое отношение к таким пенсионерам: мол, в случае отмены их льгот необходимо будет формировать национальную систему переквалификации, потому что «всем будет лучше, если бывшие силовики получат новую гражданскую профессию и стабильный доход», а простая отмена досрочных пенсий будет означать, что силовиков «бросят на обочине жизни». В этой связи очень интересно, во-первых, будет ли кому-то хуже, если гражданские пенсионеры получат новую профессию и стабильный доход, - а во-вторых, не означает ли повышение пенсионного возраста или отказ от индексации выплат работающим пенсионерам то, что их «бросают на обочине жизни», считая это совершенно нормальным?

Стоит подчеркнуть и еще одно обстоятельство, относящееся к теме равенства, но не затрагиваемое архитекторами пенсионной реформы в своем тексте: речь о размере пенсий для экс-политиков, которые и после ухода в отставку смогут, в отличие от сограждан, далеко не бедствовать. В то время, как средний уровень пенсий необходимо поддерживать, как уверяют Любимов и Назаров, на уровне 40% от средней заработной платы, большинство российских экс-министров могут рассчитывать на доплату 55–75% от вознаграждения действующего министра, а прозаседавшийся хотя бы в одном созыве Государственной Думы экс-депутат уже может рассчитывать на 55% денежного вознаграждения парламентария, т.е. как минимум 46,6 тыс. рублей – это более чем втрое превосходит средний размер пенсий и почти в шесть раз выше «прожиточного минимума пенсионера». В сравнении депутатов с обычными гражданами, конечно, можно видеть «дешевый популизм», но гораздо ценнее рассматривать это соотношение сквозь призму не только равенства, но и эффективности государственных расходов – сферы, где все не слишком благополучно, на что и указывают критики пенсионной реформы. «Система управления экономикой абсолютно неэффективна, но мы не готовы от нее отказаться», - признает Глава комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров; получается, что россиянам предлагается довериться не бедствующим, но не слишком эффективным чиновникам в надежде на то, что высвободившиеся в результате повышения пенсионного возраста средства будут использованы с пользой не только для чиновников, но и, прежде всего, для пенсионеров.

«Установить размеры злоупотреблений довольно сложно», - пишут Любимов и Назаров про одно из альтернативных повышению пенсионного возраста предложений по более строгому регулированию госзакупок. Да, злоупотребления нередко трудно не то что посчитать, а даже и обнаружить, - но уже упоминавшаяся Счетная палата как-то справляется. За один только 2017 год она обнаружила 6,5 тысяч нарушений при использовании бюджетных средств на общую сумму в 1,86 триллиона рублей (!) – одной этой суммы хватило, чтобы дважды выплатить все досрочные пенсии силовикам, а на оставшиеся деньги еще и закрыть дефицит фонда ОМС для повышения зарплат врачам. В 2016 году аналогичный показатель составлял 966 млрд. рублей, в 2015 – 516, 5 млрд.; таким образом, объем нарушений по-прежнему непросто установить с хирургической точностью – но то, что он растет, не подвергают сомнению даже сами государственные органы. Более того, даже сам Пенсионный фонд нисколько не выделяется особой эффективностью, и в свое время Татьяна Голикова как глава Счетной палаты выступала с идеей объединить государственные бюджетные фонды (ПФР, Фонд социального страхования и Фонд обязательного медицинского страхования) в единую структуру: хотя бы потому, что по отдельности они охватывают 163 тысячи сотрудников, потребляют до 150 млрд. рублей финансирования в год и с упорным постоянством привлекают внимание контрольных структур.
Государство дожития
Если всерьез рассматривать аргументы противников повышения пенсионного возраста, а не маргинализировать оппонента в надежде намалевать такого популистского черта, которого испугаются и сами граждане, то претензии к действиям правительства можно разделить на две части.

Первая из них связана с тем, КАК проводится реформа, - а проводится она в таком экстренном режиме, что больше напоминает разбой; с потрясающей скоростью одобряются инициативы, рассматриваются законопроекты, и горе тому, кто окажется на пути внезапно понесшей русской тройки. Напомним, на протяжении долгих лет идея повышения пенсионного возраста яростно отвергалась ключевыми руководителями государства; теперь нам стараются доказать, что без повышения существование самой России окажется под вопросом.

С этим же впечатлением связана и вторая претензия: выходит, что всё, на что в лихую кризисную (или посткризисную) пору способны российские власти, - это переложить бремя поддержки экономики на плечи россиян (и без того, прямо скажем, не слишком широкие). Структурные реформы? Нет, давайте повысим НДС! Урегулирование государственных закупок? Нет, давайте введем курортный сбор и налог на самозанятых, а заодно подумаем о повышении НДФЛ! Развитие инновационных отраслей? Давайте лучше поговорим о валежнике и займемся строительством коммунизма реновацией в отдельно взятом городе.

И вот на две эти претензии ответа у властей и архитекторов пенсионной реформы как не было, так и нет; вместо этого жители "социального государства, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека" и в 2018 году вынуждены высчитывать "срок дожития" - показатель, использование которого говорит об отношении к людям больше, чем все пореформенные опусы.