ddd
Academia, ВП/Platea
Партия Ноль: принуждение к безальтернативности
1941

 

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

(осторожно: спойлеры)

Внимание к российским выборам нередко исчерпывается удивительно апатичными мантрами. «Ничего нельзя сделать», «все уже решено», «это просто игра в демократию», — подобные выражения в самых разных вариациях мы встречаем год за годом и цикл за циклом. Вишенкой на этом торте выступает, конечно, призыв к «честным выборам», повторяющийся с частотой исламских намазов, — при всей бесспорности посыла о том, что выборы обязаны быть честными, прозрачными и справедливыми, Дмитрий Кралечкин уже давно представил другую сторону этого лозунга. Для кого-то жажда «честных выборов» означает, что все проходящие выборы априори бесчестны, а следовательно, не нужно стремиться к эффективности собственной работы (это касается, например, то и дело проваливающейся оппозиции); для кого-то же нынешняя «бесчестность» и вовсе становится оправданием бездействия и перехода в разряд «не интересующихся политикой».

«Нечестные выборы» должны проводиться, чтобы именно ритуально отказаться от признания собственного политического невежества, утвердить воображаемую позицию «знания», которое всего лишь «не пускают» на порог, которому мешают и т.д.

Дмитрий Кралечкин

«Новая Республика» не согласна с таким положением. По нашему мнению, нынешним отечественным выборам — при всей искаженности их результатов, манипулятивных кампаниях и доминировании административного ресурса — нужно не просто уделять внимание, их нужно крайне внимательно изучать, что и делают по-настоящему интересующиеся специалисты. Именно поэтому два наших автора — Ирина Пасхина и Кирилл Телин — попробуют рассказать о том, как в России медленно увядала многопартийность, и продемонстрировать этот тренд при использовании открытых статистических данных.

Приют методолога
Несмотря на то, что отечественные выборы действительно характеризуются изрядным объемом манипуляций и ухищрений, подробно описанных в таких работах, как «Уши машут ослом» или «Политические технологии», в российском электоральном опыте все же могут быть найдены интересные точки, заставляющие по-новому взглянуть на процессы демократизации. Так, при работе с большими объемами статистики, отражающими предпочтения населения и их итоговое голосование, есть возможность пронаблюдать тенденции развития электорального процесса.

Одним из интересных показателей, позволяющих оценить эти тенденции, является так называемое «эффективное число партий» (ЭЧП). ЭЧП демонстрирует не номинальное количество участников выборов, а, учитывая их «вес» и значимость, предлагает исследователю работать с наиболее релевантными, реальными и полноценными участниками. Понятно, что, например, в Индии, где число зарегистрированных партий измеряется тысячами, настоящая конкуренция не может осуществляться между всеми участниками выборов. То же самое касается Израиля и России, Испании или ЮАР, — эффективных соперников всегда меньше, чем позиций в бюллетенях и списках избирательных комиссий. Следовательно, в целом индекс ЭЧП может быть охарактеризован нами следующим образом: чем меньше значение индекса, тем менее выражены в политической системе фрагментация и конкуренция, а следовательно, тем выше уровень концентрации власти.

Для расчёта эффективного числа партий в политической науке используется несколько формул. Классическим и широко применяемым является индекс, разработанный Маркку Лааксо и Рейном Таагепера, и имеющий следующий вид:

Данный индекс был положен в основу сравнительных и кросстемпоральных исследований, однако общепризнанной является критика, замечающая, что данный индекс учитывает малые партии, но при этом игнорирует эффект партии с наибольшим количеством голосов. Результатом решения этой проблемы стало предложение Хуана Молинара, который учитывает поправку на положение партии, набравшей наибольшее количество голосов. В основе индекса Молинара находится показатель индекса Лааксо-Таагеперы, сама формула имеет следующий вид:

Еще одна альтернативная формула расчёта эффективного числа электоральных партий с учётом доминирования одной из них была предложена отечественным политологом Григорием Голосовым:

Вне зависимости того, какой именно индекс берется на вооружение, у количественного показателя есть существенный недостаток – он не учитывает «местную специфику», электоральные «правила игры», которые отличаются от страны к стране. Более того, в такой сложной по своему устройству стране, как Россия, возможно использовать расчеты ЭЧП на региональном уровне — и это будет, вероятно, не менее интересно, чем межнациональные сопоставления. Как минимум, такой шаг даст нам более точное и объёмное понимание политической конкуренции в российских регионах, подтверждающее или опровергающее представление о безальтернативности выборов.

«Новая Республика» предлагает своим читателям оценить уровень реальной партийной фрагментации и конкуренции в российских регионах — причем как на выборах в Государственную Думу, так и по итогам кампаний в законодательные собрания субъектов Федерации. В приведённых картах и схемах используется классическое цветовое решение: «красные» регионы характеризуются безальтернативностью, «зеленые» — соперничеством нескольких партий.

Карты Родины

Эффективное число партий на выборах в Государственную Думу в региональном разрезе

Исходя из полученных данных, последние десятилетия российской политической истории можно условно разделить на четыре временных отрезка, отражающих определенные избирательные тенденции.

Первый этап (2003 — 2008 гг.) мы можем охарактеризовать как переходный от состояния партийной фрагментации к постепенному сужению и даже ограничению электорального выбора. К этому отрезку относится минимум два «раунда» реформ, которые резко ужесточили требования к участникам электорального процесса. По итогам предложений 2001-2002 гг. партии были утверждены в качестве единственных допущенных к выборам объединений, а их минимальная численность была установлена на уровне 10 тысяч человек, разделенных по региональным отделениям, охватывающим минимум половину субъектов федерации. В ходе же более позднего цикла реформ (2004-2007 гг.) законодательство еще более ужесточилось: минимальная численность партии была увеличена в пять раз, избирательный барьер вырос до семипроцентной отметки, а нижний порог явки или графа «против всех» в бюллетенях, напротив, были отменены. Кроме того, выборы в Государственную Думу были переведены на полностью пропорциональную основу: мажоритарные избирательные округа были упразднены.

Эффективное число партий на выборах в Государственную Думу в региональном разрезе (2003)

Всё это не могло не сказаться на результатах выборов (всего за этот период прошло 2 федеральные и 102 региональные кампании): число участвовавших партий сократилось с 23 до 11, а показатель эффективного числа партий (по Голосову) снизился более чем вдвое — с 4,01 до 1,72. Вот как выглядят результаты реформирования в тех регионах, где успели пройти 2 электоральных цикла выборов в законодательные собрания:

Верхняя кривая на графике, обозначенная как I цикл, подразумевает под собой региональные кампании, которые прошли с 2003 по 2005 гг.; II цикл уже включает в себя повторные кампании с 2006 по 2008 гг. На получившемся графике чётко прослеживаются две тенденции: во-первых, во втором цикле региональные показатели ЭЧП ниже, чем в первом (что особенно заметно на примере Амурской или Сахалинской областей), а во-вторых, ко второму циклу регионы подходят с практически идентичными значениями ЭЧП, в отличие от разнообразных показателей 2003-2005 гг.

Второй этап (2009-2010 гг.) характеризуется состоянием, которое Александр Кынев назвал «принудительной партизацией»: хотя на протяжении этого отрезка и не были инициированы масштабные изменения, общий тренд, заданный ранее, был продолжен.

Эффективное число партий на выборах в Государственную Думу в региональном разрезе (2007)

По инициативе властей была унифицирована численность региональных парламентов, ограничено участие общественных объединений в местных выборах и произведена дальнейшая «ретушь» не слишком цельной картины. В этом легко убедиться, если обратить внимание на те кампании, которые в этом период были посвящены выборам в региональные парламенты:

Очевидно, что данный график иллюстрирует тренд, начатый еще на первом этапе региональных трансформаций, — а именно сближение значений ЭЧП от региона к региону (1) и, в целом, снижение этого показателя (2).

 

Эффективное число партий на выборах в региональные парламенты для всех электоральных циклов с 2003 г. по 2016 г. для каждого региона

 

В случае с региональными кампаниями за последние 5 лет (2011 – 2016 гг.) только один субъект Федерации – Карелия – имеет относительно высокий показатель эффективного числа партий (3,76 по индексу Голосова и 4,96 по индексу Лааксо-Таагепера). Ситуация в Карелии, где высок процент голосования за оппозиционные партии, является результатом как демократичной обстановки в регионе, так и не вполне эффективных действий региональной власти, прежде всего, бывшего губернатора А.П. Худилайнена. В Петрозаводске до 2015 г. были прямые выборы мэра – это демократичный элемент, с другой стороны, из-за непродуманных действий региональной власти возник конфликт по линии «глава региона» – «мэр региональной столицы» (имеется в виду конфликт А.П. Худилайнена и Г.И. Ширшиной).
Для сравнения можно отметить ситуацию в «столицах» — Москве и Санкт-Петербурге. Московские региональные выборы 2009 года (последние, на которых использовались пропорционально-списочные механизмы, позволяющие рассчитывать ЭЧП) продемонстрировали показатель, равный 1,61 (при 6 номинальных участниках), что существенно ниже карельского показателя; Петербург в этом плане «демократичнее» — здесь на последних выборах в заксобрание показатель ЭЧП составил 3,16 при восьми номинальных участниках.

 

На третьем этапе (2011 — 2013 гг.) в существовании пропорциональной системы происходит сбой, итогом которой становится некоторая либерализация «правил игры». Центральным событием здесь является, естественно, федеральная кампания 2011 г., когда, с одной стороны, результат «партии власти» оказался ниже ожидаемого (49,31% против 64,3%), а с другой стороны, имеющийся социальный протест привел к неожиданному увеличению конкуренции: показатель ЭЧП для всей страны увеличился с 1,72 до 2,38 (при том, что в разных регионах в качестве конкурирующей силы выступили разные партии). Сведение всего электорального выбора к 7 партиям и отсутствие графы «против всех» привели к тому, что протест против власти и правящей партии выразился в кумуляции голосов вокруг системных оппозиционных партий.

Эффективное число партий на выборах в Государственную Думу в региональном разрезе (2011)

В этих условиях руководство государства пошло на ряд «избирательных уступок», снизив, к примеру, минимальную численность партии (причем сразу в десятки раз, до 500 человек), отменив сбор подписей избирателей и даже вернув, пусть и в модифицированном виде, выборы глав регионов, отмененные в 2004 году. В результате можно заметить, что на картах 2011 – 2013 гг. постепенно выросло число конкурирующих партий — причем причинами такого роста являлись как «инерционные» протестные настроения 2011 г., так и увеличение количества партий, допущенных к выборам, что привело к «размыванию» поддержки системных оппозиционных партий.

Показательны те изменения, которые третий этап вызвал в региональных партийных баталиях — в значительном количестве субъектов РФ номинальное число участников выборов резко выросло, что, впрочем, почти не сказалось на уровне реальной конкуренции. Так, в последних выборах в Бурятии приняло участие 22 партии, а показатель ЭЧП (по Голосову) составил всего 3,02, т.е. более чем в семь раз меньшее число; в Башкирии и Северной Осетии-Алании участниками были 12 и 17 партий, а ЭЧП — 1,35 и 2,74 соответственно (т.е. в обоих случаях меньше почти в 8 раз). Более того, национальные республики, часто обвиняемые в особой партийной диспропорциональности (в пользу, конечно, «партии власти»), оказались отнюдь не исключением: в Смоленской области на выборы оказались допущенными 22 конкурента при реальном значении ЭЧП 3,29, а в Краснодарском крае 16 участников никак не смогли повысить индекс ЭЧП с показателем 1,54. Нельзя, однако, не выделить пример Чеченской республики, где на выборах 2013 года соперничало аж 17 партий, включая такие непривычные для региона силы, как «Женский диалог» или «Союз горожан»; несмотря на такое разнообразие, показатель ЭЧП по итогам голосования составил…1,18.

Четвертый этап (2014 — 2016 гг.), который можно условно назвать «курсом на управляемую конкуренцию», характеризуется контрреформами, направленными не просто на закрепление эффекта «размытой конкуренции», но и на снижение реального участия в политике оппозиционных партий. На фоне «крымского консенсуса» и различных договоренностей между «парламентскими» партиями это оказалось не слишком трудной задачей: в абсолютном большинстве регионов показатели ЭЧП оказались зафиксированными на уровне, достигнутом по итогам предшествующего цикла, и ни в одном субъекте Федерации степень фрагментации и конкуренции не смогла даже приблизиться к уровню 2003 года.

Эффективное число партий на выборах в Государственную Думу в региональном разрезе (2016)

Среди технических, а не содержательных нововведений, способствующих этому, можно отметить возвращение требования на сбор подписей избирателей при выдвижении партии, постепенное ужесточение регистрации определенных политических партий и переход к «лепестковой» нарезке избирательных округов, возвращенных в политическое поле. В результате, несмотря на формальный рост числа партий, участвующий в выборах, реальная конкуренция между ними действительно не изменилась: даже депрессивное экономическое состояние смогло подтолкнуть лишь некоторые регионы (такие, как Кировская или Курганская области) к сохранению интриги. В целом же, административные и нормативные решения, принятые органами государственной власти, смогли оказать влияние на электоральные предпочтения населения страны — что дает лишний повод относиться к таким инициативам со всем вниманием, которого заслуживают агрессивные политические действия.

Так, на последних выборах в Государственную Думу (2016) при среднероссийском значении индекса ЭЧП 2,19 «региональное» значение показателя лишь в тридцати субъектах Федерации превысило тройку и ни в одном регионе не достигло 4 – хотя принято считать, что магическое значение «числа парламентских партий» отражает наличествующую в стране политическую конкуренцию. Лидером по уровню регионального соперничества предсказуемо оказалась Москва (3,81), недалеко от нее отстали Алтайский край (3,71) и уже упомянутая Карелия (3,65). Среди наименее конкурентных (а следовательно, наиболее «монополизированных») субъектов столь же традиционно выделились национальные республики, в т.ч. северокавказские: в Чечне ЭЧП составил 1,04, а в Дагестане – 1,13. Третье место с конца досталось Татарстану с показателем 1,19.

В заключение еще раз представляем индекс ЭЧП на региональном уровне и интерактивную таблицу статистических данных по субъектам Федерации:

Индексы эффективного числа партий на региональном уровне

Все эти этапы, конечно, можно наблюдать и вне статистического материала — одно только нынешнее обсуждение явки на мартовских выборах 2018-го красноречиво свидетельствует, что с конкуренцией и электоральной активностью у нас, как сказал бы один телеведущий, «не все так однозначно». Тем не менее, применение статистики дает нам довольно весомые аргументы в пользу того, чтобы отметить: наши электоральные предпочтения и политическая борьба на выборах как регионального, так и федерального уровня зависят от устанавливаемых избирательных норм. На примере реформ 2001-2002 или 2004-2007 гг. легко увидеть, что действующая власть всегда стремится отреагировать на саму возможность появления протестного голосования — а иногда готова использовать для такой реакции даже гротескную и при том половинчатую либерализацию, умножающую число номинальных участников выборов, но ни в коей мере не способствующую реальной их конкуренции. Поэтому вдвойне удивительно, когда мы не уделяем серьезного внимания манипуляциям с законодательством, — и если так продолжится и в следующем избирательном цикле, нашу систему действительно назовут «управляемой конкуренцией».

Потому что если ты не занимаешься политикой, политика всегда занимается тобой.

Такие дела.

Анализ данных и интерактивная визуализация подготовлена компанией Indadata