ddd
Academia
Оранжевая революция: славный скачок в будущее
2079

Краткое напоминание о коварных голландцах образца 1688 года

Пока законный правитель увеличивает расходы на армию и защищает религиозные права, в высших кругах общества зреет заговор. Часть политиков, обеспокоенных угрозами собственному будущему, договариваются с иностранным правителем об интервенции, утверждая, что большинство граждан страны будут даже рады высадке захватчиков и свержению имеющегося порядка. Спустя некоторое время экспедиционный корпус действительно вторгается на территорию независимой страны и свергает законного правителя.

Нет, это не сценарий нового блокбастера, спонсируемого каналом «Царьград» и режиссируемого лично Никитой Михалковым. Это всего лишь краткая история процесса, во многом определившего современное положение одной из ведущих стран мира.

Это – Славная революция в Англии.

Историческая правда

Конечно, такой рассказ о событиях 1688 года напоминает попытку психоаналитического рассмотрения биографии Эрнеста Хемингуэя или Ромена ГариГригорий Чхартишвили в «Писателе и самоубийстве» проводил такой эксперимент и признал, что результат вызывает у него глубочайшее омерзение. Упрощение – не лучший друг историка, а неуместные параллели – тем более; однако история Славной революции – революции оранжевой в самом прямом смысле этого слова, ибо возглавлял ее не кто иной, как Вильгельм III Оранский, Prins van Oranje? — все же весьма показательна. Призыв монарха из страны, с которой Англия в течение тридцати предшествующих лет воевала трижды (!), осуществление государственного переворота – нетрудно понять, какими комментариями сейчас сопровождались бы подобные события; тем не менее, Славная революция может быть хорошим уроком – не всякий покой полезен, не всякие перемены вредны.

Поводом для свержения Якова II (James II) стали процессы, которые, наверное, трудно однозначно осуждать. Будучи католическим правителем среди протестантской элиты, Яков, тем не менее, старался если не вернуть единоверцам права, утраченные после Актов о присяге, то хотя бы смягчить их дискриминацию – для чего издал специальную Декларацию о терпимости. Католикам разрешили занимать офицерские должности в армии, а необходимость клятвы англиканской церкви, которую до того приносили при поступлении на государственную службу, была ослаблена. С высоты современного опыта подобное решение кажется не слишком обременительным или угрожающим положению протестантов – в конце концов, реставрация монархии произошла относительно недавно, и воспоминания о протекторате Кромвеля были еще свежи, — но за этими решениями английский истеблишмент видел две зловещие тени.

Первой из них был «папистский заговор», который стал скорее поводом для переворота, нежели его сколь-либо серьезной причиной, — бесспорно, англиканское духовенство, довольно влиятельное, было обеспокоено усилением католиков, но для свержения Якова II и его жены, еще более ревностной Марии Моденской, этого было недостаточно. «Папистов» в свое время обвиняли и в Великом пожаре (1666), и в подготовке убийства Карла II, и даже после непродолжительного изгнания будущего монарха Якова на континент (1680-1684) по причине расхождения именно в религиозных вопросах это не помешало последнему успешно вступить на престол.

Второе, и куда более значимое беспокойство вызывали подозрения в том, что король не желает с кем-либо согласовывать проводимую им политику – угроза нередкая сколь в XVII, столь и в XXI веке (и даже без королей). Действительно, своими действиями Яков II не только получал серьезную поддержку католиков-ирландцев, которых в сформированной им постоянной армии было немало, но и откровенно покушался на права английского парламента, который он, в отличие от предшественника, Карла II, не распускал, а после 1685 г. просто не собирал и, по сути, игнорировал. В своих действиях король полагался на учение о беспрекословном подчинении англиканского духовенства монарху как главе церкви, а также на диспенсационное право – по сути, Яков II то и дело разрешал не следовать букве закона и даже напрямую отклоняться от существующих правовых норм. Неудивительно, что аристократия и даже буржуазия увидела в этом нарушение прав и свобод, уже ставших привычными; обвинения короля в попытке узурпировать правление и стать абсолютным монархом на этом фоне выглядели все более и более оправданными.

По причине обстоятельств, скручивающихся во все более и более сложный клубок, противоборствующие силы предпринимали не слишком публичные, но довольно активные усилия по расширению собственной поддержки: Яков II попытался привлечь на свою сторону протестантских сектантов (диссентеров, квакеров и пр.), заговорщики же обратились к самому авторитетному и влиятельному протестанту в Европе – статхаудеру Нидерландов Вильгельму III Оранскому. «19/20 населения королевства желает перемен, — писали они в своего рода «пригласительном» письме, — из моряков не найдется и одного человека из десяти, кто встанет на сторону короля». Последней каплей, подтолкнувшей как партию тори, так и их противников вигов к такому откровенному призыву к оккупации, стало скандальное рождение у Якова нового наследника – в отличие от дочерей короля, он мог быть воспитан католиком, а не протестантом, и перспектива «папистской тирании» (равно как и каждого из элементов этой конструкции по отдельности) дворянские круги совсем не прельщала. Аристократия настолько не верила в то, что появившийся ребенок является подлинным принцем Уэльским, что распускала слухи, будто подменыш был тайно пронесен в покои Марии Моденской в огромной железной грелке и на самом деле является ребенком простолюдинки.

15 ноября 1688 года войско Вильгельма высадилось в Девоншире; по прибытии экспедиционного корпуса в Англии был распространен 60-тысячный тираж «Гаагской декларации», в которой Вильгельм объяснял свое вторжение лишь стремлением поддержать протестантскую веру и обеспечить созыв парламента, свободного от тирании. Английская армия так и не вступила в бой интервентами, если не считать небольших стычек с отрядами ирландцев; Яков первоначально взял курс на изнеможение высадившейся 15-тысячной армии, но, во-первых, предусмотрительный Оранский заплатил своим солдатам жалованье на три месяца вперед, а во-вторых, офицеры-протестанты совершено неприличным образом перебегали к интервентам даже из королевского лагеря в Солсбери. 24 ноября такой маневр предпринял главнокомандующий войсками Якова Джон Черчилль – после подобного шага никакой потребности сражаться не было ни у лоялистов, ни у Вильгельма, а в декабре под грохот католических погромов и всеобщих волнений сам король бежал из Лондона во Францию.

Оранжевое солнце

Вильгельм не стал откладывать на потом создание собственного порядка. С месяц понаблюдав за болтовней пэров, которые никак не могли разобраться в толковании действий короля Якова, а потому предлагали передать престол его дочери Марии, при которой Оранский был бы всего лишь регентом (принцем-консортом), он выдвинул ультиматум: либо коронация происходит на его условиях, либо она происходит без него и, конечно же, без его армии. Лорды пришли в ужас: они прекрасно помнили, как в декабре Лондон, оставшийся без Якова II и его военачальников, практически оказался во власти черни и вышедших из-под контроля солдат — грабили не только католические церкви, но и обычные лавки, жестокому нападению подверглось испанское посольство и прочие административные здания. 6 февраля парламент принял резолюцию об отречении короля и восхождении на трон короля Вильгельма III и королевы Марии.

Удивительно, но голландский статхаудер, пришедший к власти, по сути, через призванную изменниками военную интервенцию, заложил основы той британской государственности, которая считается образцом конституционной монархии с сильнейшими парламентскими традициями. Оранский не только отстоял суверенитет нового порядка в столкновениях с Францией и сторонниками свергнутого короля Якова (якобитами), но и принял ряд эпохальных внутриполитических решений. Всю жизнь противостоявший Людовику XIV, «Королю-солнцу», Вильгельм с не меньшим основанием мог претендовать на столь же пышное поименование (тем более что был «оранжевым»): в 1689 году был принят Билль о правах, в 1694 году – основан Банк Англии, в 1701 – принят Акт о престолонаследии, действующий, с некоторыми изменениями, по сей день. Именно при нем в Лондоне завершается строительство собора Святого Павла, хранителем Монетного двора, а затем и президентом Королевского общества работает Исаак Ньютон, а закрепленные права собственности постепенно начинают ускорять экономический рост страны. Буржуазия стала скромной, но фундаментальной частью политической системы, что фактически устраняло возможность повторения гражданской войны 1840-х гг.

Большинство исследователей до сих пор полагает, что именно Славная революция и правление Вильгельма заложили необходимую для консолидации страны «мускулатуру власти» в лице сильной исполнительной власти, качественных финансовых институтов и представительного парламента: действительно, при всем авторитете Оранского он сам был связан принятыми законами и, более того, не выказывал, подобно абсолютным монархам прошлого, желания нарушить установленные правила. И хотя более поздние революции и перевороты, происходившие при иностранном вмешательстве, нередко приводили к печальным последствиям, — достаточно вспомнить историю Максимилиана I, императора Мексики в 1864-1867 гг., – Славная революция остается одним из ключевых событий английской истории, подталкивающим к мысли, что не всякая покорность дает хороший урожай и не каждое потрясение дает скверные всходы.