ddd

Нужно ли корейцам объединение Корей?

Комментарий Рубена Казарьяна
Начну с конца. По обе стороны 38-й параллели корейцы фактически уже давно наладили раздельное существование. Нити, некогда объединявшие единую нацию, начали искусственно рваться еще до начала Корейской войны на рубеже 1946-47 гг., когда стал очевиден провал работы совместной советско-американской комиссии: уже тогда начали появляться первые препятствия для осуществления налаженной веками торговли и обмена товарами, рисом и ресурсами между северной и южной частью полуострова. Именно тогда Север и Юг начали искать альтернативные источники поступления того, что раньше они получали друг от друга. Ну и, конечно же, после окончания войны в 1953 году - и в процессе восстановления хозяйства, и в ходе дальнейшего развития - оба корейских государства рассчитывали только на собственные силы и внешнюю помощь. То есть никто не ставил в расчет перспективы объединения и уж тем более какую-либо зависимость друг от друга в будущем.

Однако на протяжении всего времени раздельного существования, несмотря ни на взаимную враждебность, ни на принципиальные различия направления социально-общественного и политико-экономического развития, стороны не оставляли попыток наладить диалог с целью решения вопроса о воссоединении. Даже в период острейшего в истории современной Южной Кореи кризиса осени 1997 года, когда, казалось, страна уже вряд ли выберется из долговой ямы, - Сеул предпринял беспрецедентный шаг к нормализации отношений с КНДР и преодолению накопившихся противоречий. Складывается впечатление, что, несмотря ни на что, тенденция сближения двух корейских государств на полуострове - это реальность и, даже более того, неизбежность. В чем же дело?

Нужно сказать, что необходимость объединения страны постулируется в конституциях обоих корейских государств (КНДР - статья 9, Республика Корея (РК) - статья 4), как государственный приоритет. При этом в обоих случаях говорится именно о мирном и самостоятельном объединении. В КНДР и РК существуют соответствующие государственные учреждения (Министерство по делам объединения в РК, Комитет по делам мирного объединения родины в КНДР), что, как минимум, говорит о том, что воссоединение является внешнеполитическим курсом, своего рода долгосрочной стратегической задачей. Риторика высших южнокорейских государственных чинов и политиков относительно объединения не только во время предвыборных кампаний - регулярное явление. Каждый новый президент в Южной Корее, вступая в должность, провозглашает собственный курс выстраивания отношений с северным соседом именно в контексте разрешения проблемы объединения страны, а программы по объединению Севера и Юга разработаны и в РК, и в КНДР.

В реальности, конечно, картина немного иная. Безусловно, уже определенное время существуют очевидные тенденции охлаждения интереса к КНДР и объединению среди южнокорейской молодежи и общества в целом. Есть не столько формирующиеся, сколько уже реально проявляющиеся тенденции социального этнопсихологического, если так можно выразиться, раскола нации - он проявляется в языке, менталитете, поведенческих моделях, мышлении и т.п. Существует колоссальный разрыв в уровне жизни, развитии экономики и т.п. Не менее остро стоит и проблема различающихся векторов общественного движения - когда в Южной Корее строится, условно говоря, типичное для современного Запада общество потребления, а на Севере создается, опять-таки образно говоря, нечто в духе советского социума конца 50 - начала 60-х гг. Нельзя не отметить и усиление индивидуалистических взглядов в южнокорейском обществе в противовес традиционному преобладанию централизованного и коллективного на севере.

И тем не менее, поскольку, проблема объединения является межгосударственной, затрагивающей самые разнообразные социальные группы внутри каждой из двух стран, существенным образом влияющей на геополитическую картину в регионе, на мой взгляд, невозможно рассматривать эту проблему в отрыве от политических позиций, сценариев и проектов объединения. Полагаю, что сегодня уже нельзя говорить об этой проблеме и с точки зрения повседневных интересов рядовых граждан. Это глобальная внешнеполитическая цель, имеющая стратегическое значение.

Собственно, самый главный вопрос состоит в том, каким будет или должно быть объединение. Очевидно, что в зависимости от сценария воссоединения двух частей полуострова, изменится не только политический характер, внешнеполитическая и экономическая стратегия единой Кореи, изменится общий баланс сил в регионе. Это самым непосредственным образом затронет и скажется на интересах близлежащих государств и не только их. Условно говоря, решение корейского вопроса имеет два измерения: внутреннее и внешнее. То есть, с одной стороны, это не только проблема двустороннего урегулирования между Севером и Югом, но и способствующая межкорейскому диалогу внешняя обстановка, то есть определенные согласованные усилия ключевых игроков региона (Китай, Япония, США, Россия) - с другой.

На уровне внешнеполитическом полуостров остается в центре, прежде всего, американо-китайского противостояния в Восточной Азии, а также пересечением геостратегических интересов треугольника США-Южная Корея-Япония с одной стороны, и Китай-Россия – с другой. Многолетние шестисторонние переговоры с участием наибольшего возможного количества стран, непосредственно заинтересованных в разрешении проблем вокруг полуострова, - тому наглядный пример. На этом уровне договорится будет гораздо сложнее, но без консолидированного участия ключевых государств региона вряд ли возможно объединение в какой бы то ни было форме. Кстати говоря, тупиковая ситуация с решением корейского вопроса во многом происходит и из еще одного известного тезиса.

Широко распространена точка зрения, что раскол Кореи и поддержание статус-кво выгодны целому ряду государств. Напряженность, вызванная противостоянием Севера и Юга, является основанием не только для нахождения крупного контингента американских войск на территории Южной Кореи, но и постоянно подпитывает стремление США нарастить свой военный потенциал в регионе. Преувеличение северокорейской угрозы играет на руку и определенным кругам в японском истеблишменте, давая почву для устремлений вернуть себе полноценные вооруженные силы. Для Китая Северная Корея в ее нынешнем виде является буферным государством, прикрывающим Пекин от сил передового базирования США. Действительно, существует еще целый ряд и второстепенных факторов, указывающих на то, что стратегия на поддержание "контролируемой напряженности, непереходящей в открытый военный конфликт" показала себя довольно эффективной для некоторых государств.

Однако лично моя точка зрения состоит в том, что единая Корея, воссоединенная мирным путем, на основании национального консенсуса и самостоятельно (то есть, так, как это еще в 1972 году определили сами корейцы без какого-либо вмешательства или давления извне) нужна народу по обе стороны 38 параллели. И вот почему.

Южная Корея.

Объединение (безусловно, на определенных условиях) могло бы стать выходом из потенциально тупикового положения, которое может сложиться не только в КНДР, но и в Южной Корее. Занимаясь проблемой модернизации на юге на современном этапе, то есть уже после успешного завершения страной модернизационного рывка 60-80х гг. прошлого столетия, мне пришлось прочитать много довольно мрачных прогнозов относительно развития южнокорейской экономики и общества в целом. Сегодня в контексте перспективного развития Республики Корея довольно остро стоит проблема замедления экономического роста, старения общества, социальной деградации, а также возможной общей внутренней стагнации. Все более возрастающая конкуренция со стороны Китая, особенно в традиционно важных для южнокорейской экономики отраслях (высокотехнологичное производство, мобильные технологии, автопром и т.п.) вынуждает искать новые, нестандартные решения. Традиционный перенос производств в низкооплачиваемые страны вряд ли кардинально улучшит ситуацию даже в среднесрочной перспективе. Общемировой кризис капиталистической системы подталкивает к поиску или самостоятельной выработке новых нестандартных форм организации общественного хозяйствования, более сбалансированных, не диспропорциональных. В этом отношении опыт централизованного управления и направления развития социально-экономических процессов есть и у Севера, и у Юга. Несмотря на определенные тенденции вестернизации современного южнокорейского общества, элементы традиционной культуры, основанные на конфуцианских принципах главенства общего над частным, еще довольно сильны даже среди молодежи. Проблема в отсутствии глобальной концепции или видения (vision), как любят говорить корейцы, а также политического лидера, проводящего соответствующую политику, среди нынешнего истеблишмента РК. Серьезной проблемой является и известные конституционные ограничения сроков и количества президентства: один человек может избираться на один срок, только один раз в жизни! Эти последствия борьбы с авторитарной властью военных 60-80-х гг., являются серьезным препятствием для осуществления долгосрочной стратегии, поскольку еще одна характерная черта политической культуры корейцев - фракционизм - приводит к тому, что каждый новый избранный лидер страны (особенно, если он оппозиционно настроен по отношению к предшественнику) провозглашает новый курс, зачастую диаметрально противоположный предыдущему. Собственно, именно это произошло в 2008 году, когда к власти пришли консерваторы и развернули политику в отношении Пхеньяна на 180 градусов, бездумно порушив все то, что было с трудом наработано в межкорейских отношениях в предыдущие годы. Напомню, что свой модернизационный рывок Южная Корея совершила, находясь под властью авторитарного генерала Пак Чон Хи, который возглавлял страну дольше любого другого президента и даже пошел на изменение конституции для обеспечения собственного беспрепятственного правления. Именно это дало ему возможность осуществлять и довольно успешно завершить свои долгосрочные преобразования. Сегодня новый президент РК - Мун Чжэ Ин пытается в перспективе решить проблему непоследовательности политических курсов различных сил в отношении долгосрочных проектов. Он предлагает принять так называемую Национальную конвенцию по вопросам воссоединения, представляющую собой программу действий по воссоединению Юга и Севера, которая должна оставаться неизменной вне зависимости от смены власти. И это лишний раз говорит о том, что понимание необходимости объединения в долгосрочной перспективе среди южнокорейской элиты есть.

Северная Корея.

Полагаю, мне не нужно описывать всю сложность и тяжесть экономического положения КНДР, которая находится под санкциями уже не первое десятилетие. Значительные ограничения во внешнеэкономической деятельности КНДР испытывала задолго до того, как рухнул социалистический лагерь или были приняты текущие, назовем их - современные - санкции, связанные с активизацией и успехами ракетно-ядерной программы. КНДР остро нуждается во внешнеэкономическом сотрудничестве, инвестициях и нормализации своего международного положения. Несмотря на всю риторику и даже определенные самостоятельные шаги по ограничению экономического сотрудничества с Южной Кореей, Северу очень необходимо развивать это направление. Учитывая традиционное трудолюбие и усердие корейцев, характерное для народов конфуцианского ареала в целом, опыт в ускоренном восстановлении хозяйства, адаптацию к сложным условиям выживания в годы так называемого "трудного похода" (период стихийных бедствий и природных катаклизмов 1995-1997 гг.), аскетичность в быту в принципе, - можно с определенной долей уверенности предположить, что при отсутствии режима санкционного давления, снятия ограничений на ведение внешней торговли и сотрудничества с другими государствами, Северная Корея вполне могла бы в довольно короткие по историческим меркам сроки превратиться в одно из наиболее динамично развивающихся государств. Пример Южной Кореи в этом отношении довольно показателен.

К сожалению, следует признать, что в нынешней внешнеполитической ситуации вокруг Корейского полуострова наиболее вероятным сценарием объединения страны является та или иная форма поглощения Севера Югом. Военно-политическое и дипломатическое давление на Пхеньян, подкрепленное серьезной пропагандистской риторикой средств массовой информации, нагнетающих истерию вокруг "северокорейской угрозы", создают ситуацию, когда в представлении широкой мировой общественности открытое вторжение в КНДР или ракетный удар по ее объектам будут восприняты, как нечто само собой разумеющееся "в целях предотвращения, поддержания мира и стабильности" и т.д. и т.п. Военные и политики США уже не скрывают и открыто говорят о необходимости смены режима в КНДР, а во время совместных американо-южнокорейских учений отрабатываются сценарии внезапного вторжения на территорию Северной Кореи. Достаточно взглянуть на действия Соединенных Штатов на мировой арене последних двух десятилетий, чтобы убедиться в абсолютной готовности определенных кругов внутри Америки к эскалации ситуации и на Корейском полуострове с целью силового решения проблемы. Указанная выше стратегия США поддержания "контролируемого уровня напряженности" на полуострове, требует выработки ответных мер, которые в идеальной ситуации могли бы стать частью общего плана усилий внешних сторон по общей разрядке в регионе и содействию межкорейскому мирному диалогу.

Наконец, есть еще одно обстоятельство, которое, на мой взгляд, имеет прямое отношение к изначально поставленному вопросу. Безусловно, существуют кратковременные или текущие общественные настроения, которые вполне себе могут быть в значительной степени радикальны, однако же, как это часто бывало в истории, за считанные годы или даже месяцы общество "внезапно" охладевает к условному объекту/событию/процессу и многое просто-таки забывается. Что же касается проблемы и осознания необходимости объединения по обе стороны 38-й параллели, то, очевидно, сегодня эта потребность слабо ощущается в обществе, особенно на юге. О ситуации на севере говорить сложно и в силу недостаточности объективных материалов о состоянии общественных настроений, и в силу значительной тоталитарности северокорейского общества: скажут надо - значит надо. Но что касается РК, то мы уже были свидетелями внезапного пробуждения общественного интереса к Северу среди южан, в том числе и молодежи в начале нулевых годов нынешнего века. Как я уже отмечал выше, некоторое время назад, занимаясь проблематикой дальнейшего социально-экономического и политического развития южнокорейского государства и общества в целом, т.е. проблемой дальнейшей модернизации, - я обратил внимание на некую, как мне кажется, закономерность. Речь пока идет о теоретическом предположении, которое, тем не менее, за относительно короткий по историческим меркам период раздельного сосуществования двух корейских государств, неоднократно проявило себя на практике. Безусловно, это необходимо проработать, но в рамках настоящей заметки, позволю себе все же сослаться на вывод, изложенный мной в одной из моих статей на эту тему. В его основе предположение о взаимной обусловленности двух процессов: модернизации и налаживанию межкорейского диалога с целью достижения национального объединения. Необходимо подчеркнуть, что речь идет именно о взаимной обусловленности, а не взаимозависимости этих процессов. Каждый раз, когда одно из корейских государств совершало рывок в экономическом развитии (кстати, к началу 60-х гг. в отрыв ушел Север), так или иначе, осуществлялись попытки активизировать коммуникацию и диалог с сопредельной стороной, которая, кстати, шла навстречу без колебаний. То же самое происходило и в обратной ситуации - когда наступал кризис. Так было в конце 60-х -начале 70-х гг., в начале и конце 90-х гг. прошедшего столетия.

Модернизационные процессы в контексте проблемы объединения Кореи не могут не затрагивать и социальной сферы. Каждый последующий новоизбранный президент, так или иначе, акцентирует вопросы социальной трансформации общества. Стремительная урбанизация, постепенное старение корейской нации, проблема нехватки рабочей силы и профессиональных технических кадров, целый ряд других проблем современного южнокорейского общества заставляют не просто обращать на себя внимание, но и принимать решительные меры. Одним из важных вопросов для южнокорейского руководства является общественное мнение относительно КНДР и целесообразности объединения. Новое поколение южнокорейцев не помнит войны, тяжелого разделения и восстановления, не пережило трудные годы индустриализации и экономического роста. Молодые южнокорейцы, воспитанные в совершенно иной экономической среде, нежели их отцы и деды, иначе воспринимают окружающий мир и стремительно теряют интерес к Северной Корее - а главное, понимание того, зачем вообще нужно объединяться. Каким бы ни был сценарий объединения страны, такого масштаба событие потребует участия и поддержки широчайших слоев общества. Поэтому южнокорейскому руководству необходима также и мотивационная социальная политика, направленная на консолидацию общества для осуществления целенаправленной стратегии по объединению страны.

Таким образом, два корейских государства, в значительной степени представляя из себя (во всяком случае чисто внешне) противоположность, в каком-то диалектическом отношении имеют все основания для формирования, условно говоря, некого единого целого, где различия могут не противоборствовать, а дополнять друг друга, снимая (выражаясь по Гегелю) противоречия социально-экономического и политического уклада. Что касается практической реализуемости такого целого, то, как я постарался показать выше, при всей неоднозначности и сложности ситуации, предпосылки есть. Есть и довольно серьезные аргументы в пользу рассмотрения дальнейшего стратегического развития полуострова в целом в контексте довольно стремительно меняющегося мирового порядка и возрастающей нестабильности.