ddd
Тильда
Contra: Дерзость надежды
212
Image: «Tremors» by Ron Underwood, 1990 (c)

 

Мое решение озаглавить позицию противника распространения огнестрельного оружия названием биографической книги Барака Обамы, бесспорно, может напоминать довольно топорный троллинг, и, тем не менее, именно он позволяет сразу обозначить несколько ключевых позиций.

Во-первых, такое решение позволяет подчеркнуть редкостную нетерпимость сторон дискуссии друг к другу: ворон не выклюет глаз ворону, но вот в глазах любителей или противников оружия у их мнения есть только одна альтернатива — мнение неправильное. Один упомянет Обаму — подлец, вражина, левый либерал! Другой говорит о праве на самозащиту — агрессор, маньяк, психопат! Обе стороны при этом обращаются к не слишком уместным количественным аргументами — одни кивают на США, другие вспоминают Великобританию, но любые сравнительные сопоставления обречены наталкиваться на специфику и уникальность национального опыта, что выскальзывает из внимания яростных спорщиков — им главное перегрызть друг другу глотки, с оружием ли — или без него.

Во-вторых, старательно «защищающие гражданские права и свободы» сторонники легализации оружия оказываются удивительными пессимистами в отношении той же самой человеческой природы: Хайнлайн, конечно, говорил, что вооруженное общество склонно к вежливости, но многие современные его единомышленники полагают, что вежливости и доброте к ближнему может научить только массовый конкурс имени Сильвы «у кого крепче ствол». Это странное убеждение — люди злы, и добру их научит то, что создано только и исключительно для нанесения ущерба и вреда, — пользуется удивительной популярностью, потому что это, на самом деле, вопрос не знаний или аргументов, а только и исключительно веры. Мир без насилия невозможен, потому что не было примеров, а вот сопротивление вооруженного народа государству возможно, хотя примеров тоже вроде бы нет. Примерно так же сторонники оружия утверждают, что в истории не было прецедентов геноцида вооруженного народа — хотя, казалось бы, отечественная история до сих пор не может переварить последствий операции «Чечевица».

В-третьих, даже в этой апологии всеобщей вооруженности, которая-де выступает гарантом спокойствия и общей безопасности ввиду возможности жертвы ответить на агрессию, позиция оружейных активистов оказывается на удивление непоследовательной. Почему-то далеко не каждый сторонник свободного ношения оружия поддерживает, к примеру, всемирное распространение ядерного оружия — напротив, практически любой американский республиканец, будь он хоть образцово-показательным членом Национальной стрелковой ассоциации, не станет поддерживать ядерный проект Ирана или КНДР. И, в общем-то, это даже не какой-то бессознательный страх, нет, скорее банальное чувство эгоизма и недоверия другим, этакое «золотое правило» взамен категорического императива.

В-четвертых, нельзя не отметить, что справедливая и вполне обоснованная критика государства у фанатов почти повсеместной вооруженности отчего-то нисколько не переходит хотя бы в минимальный скепсис относительно бизнес-структур, находящихся в тесном взаимодействии с тем же самым государством. Откуда берется оружие у организованной преступности? От государства? Много мы знаем разграбленных арсеналов в США, вскрытых хранилищ в России, украденных штурмовых винтовок в Великобритании? Даже в домах мирных граждан, вероятно, преступники обретают больше трофеев. А вот оружейный бизнес замечательно себя чувствует практически в каждой точке земного шара, и распространение оружия — первейший интерес такого бизнеса, при известном равнодушии к тому, в чьих руках находится конкретная боевая единица. Но либертарианская, к примеру, критика здесь ограничена некоторым преклонением перед бизнесом и частной инициативой — хотя первый, увы, нередко может ограничивать частные права не хуже отдельно взятого государства; желающие могут почитать перевод новой книги Дэвида Гребера по этому поводу. Поэтому, когда мы в очередной раз начинаем говорить о неприкосновенности свободы и личного выбора, надо сопоставить влияние на нашу жизнь государства и транснациональных корпораций  и задаться одним из главных вопросов любой детективной истории —

кому выгодно?