ddd
Кумир cотворённый
Кирилл Телин
как политический дискурс превращается в ярмарку тщеславия
"О чем невозможно говорить, о том следует молчать"
Людвиг Витгенштейн
Человек по многим причинам любит читать. Кому-то нравится находить в магии слов успокоение после тяжелого рабочего дня или от неблагодарно горькой судьбы; кто-то ценит литературу за то, что она открывает ему новый, незнакомый мир; бывают и те, кто через прочитанное сам учится писать. Один читает журналы и газеты, чтобы быть в курсе происходящего; другой прячется в фолиантах, потому что точно знает, что именно происходит. Словом, причин читать у человека всегда больше, чем оправданий этого не делать.

Но здесь, как и в любом другом правиле, бывают исключения – порой даже самому жадному читателю встречаются тексты, которые интуиция призывает не читать, а память умоляет развидеть: брошюры гомеопатов, пособия по личностному росту, программные статьи политиков. Помнится, лет тридцать назад Нил Постман говорил о том, что мы завалены информацией, и рассказывал о последствиях этого: если первых американских президентов обыватель легко мог процитировать, но не узнать, встретив на улице, то с современными политиками все наоборот – мы знаем, как выглядит их торс, лимузин и любимый галстук, но понятия не имеем, что у них в голове. Более того, сегодня мы можем даже продолжить этот ряд – и слава Богу, что не имеем; содержимое властвующих голов порой заставляет в холодном поту просыпаться среди ночи и пить одну стопку за другой в попытке забыться.

К сожалению, реакция людей до сих пор не воспринимается политиками как повод остановиться – и вслед за очередным пересказом «плана Даллеса» или «окна Овертона» следуют новые откровения, которым на постсоветском пространстве с пугающей регулярностью приписывается статус «исторических», «прорывных» и, конечно же, «философских». Свежая статья Владислава Суркова – не исключение, ведь, вероятно, единственная причина, по которой она была написана – это напоминание urbi et orbi о собственном существовании; так пекари из Набережных Челнов делают огромную шарлотку, чтобы люди помнили, что в Набережных Челнах есть не только «КамАЗы», а близ Херсона люди зачем-то мастерят 200-килограммовый бутерброд с салом, чтобы напомнить об украинском трезубце. Бывший «главный по идеологии», конечно, не сало, не шарлотка и даже не «КамАЗ», - но есть люди, которые, как михалковские офицеры, не могут смириться с приставкой «экс-».

С последней у властей – что российских, что иных постсоветских – вообще тяжелые отношения. С одной стороны, порой власть предержащего невозможно убрать с должности, не сделав каким-нибудь «специальным представителем по взаимодействию со всемирной лигой берберо-семитских народов» или неисполнительным директором какой-нибудь государственной корпорации, - места это спокойные и хлебные до такой степени, что и Диоклетиан со своей капустой позавидовал бы. С другой – даже в условиях изобилия синекур и «почетных пенсий» политическим Икарам отчего-то не сидится на месте: оттого и появляются интервью, где силовики авторитетно ссылаются на фейки, манифесты, содержание которых напоминает какую-то специальную олимпиаду, ну и почти бесконечная вереница панегириков, од и акафистов, призванных напомнить государям о честных и прямых «стариках».
Вместе с тем, обществу, как ни странно, бывает приятно знакомиться с этим весьма специфическим жанром кремлевской рапсодии. Как герои Дюма испытывали тягу к союзу галантерейщика и кардинала, наши современники нередко стремятся лицезреть союз власти и интеллекта – и поскольку никак не получается обеспечить властью интеллектуалов, выбирается второй вариант: сделать интеллектуалов из тех, кто уже обеспечен властью. Выдающиеся результаты, достигаемые на таком поприще, вероятно, характеризуют степень людской потребности в smart power, потому что постсоветские руководители по интеллектуальным дарованиям легко обойдут и французских энциклопедистов, и «небезызвестного какого-то там Иммануила Канта». Человек, начинавший сельским стоматологом, сегодня в промышленных объемах выдает художественную и научную литературу по исключительно широкому кругу вопросов – от чая и ахалкетинских скакунов до парфянской истории; директор автобазы, закончивший Енакиевский горный техникум, написал десятки работ по региональной политике, европейской интеграции и даже тому, «как Украине дальше жить»; да и, в конце концов, среди депутатского корпуса трудно найти парламентария, не обремененного если не степенью, то двумя-тремя дипломами о высшем образовании. «Ах, обмануть меня нетрудно! // Я сам обманываться рад», - писал Пушкин совсем по другому поводу, но максиме самообмана мы следуем до сих пор, разглядывая скрытый смысл там, где его нет даже в самом простом преломлении.

Безусловно, нельзя сказать, что это какой-то специфически российский или даже специфически постсоветский порок, - ведь, к примеру, в список Global Thinkers, составляемый журналом Foreign Policy, то и дело попадают люди вроде Ким Чен Ына, Касема Сулеймани или Свами Рамдева, хоть и место в таком окружении должно смущать попавшего в «мыслители» Владислава Суркова как минимум не меньше, чем соседство с гориллой Коко. Тем не менее, на руинах коллективного советского прошла тоска по утраченному времени интеллекту ощущается все же сильнее: во-первых, к ошеломляющим победам над здравым смыслом нас приучил еще Брежнев со своим выдающимся литературным даром, а во-вторых, после краха ancient regime немалому числу людей пришла в голову мысль – если уж жизнью заправляют люди сомнительных достоинств, пусть они будут хотя бы интеллектуалами. Отсюда многие черты нашей современной жизни: тяга если не к высшему образованию, то хотя бы к «корочке», непрекращающиеся разоблачения выдающихся умов «Диссернетом» и, наконец, навязчивое стремление любого урвавшего свои 15 минут славы«порассуждать» и выставить себя экспертом по всем вопросам. Быть «знатоком». «Интеллектуалом». «Криэйтором».
В результате являемые публике российские Невтоны нередко представляют собой не self-made, а self-named интеллектуалов, - самозванцев, а отнюдь не самородков. Недавно, к примеру, стало известно, что лабораторию нейронаук и поведения человека, создаваемую Сбербанком, возглавит Андрей Курпатовпсихософ, шарлатан методолог, телеведущий, обладатель грамоты за организацию Евровидения и автор таких революционных для науки бестселлеров, как «Брачная контора "Рога и копыта"» и «Руководство для Фрекен Бок»; в конце концов, чтобы в красивых презентациях перевирать устаревшие выводы Microsoft, хватит и такого «специалиста». Ректор Пятигорского государственного университета, трудоустроив в подвластный вуз всю семью, публикует статьи под названием «Как управлять миром». Советники министра экономического развития ходят на концерты семинары Тони Роббинса. Стоит ли в таком окружении обижаться на бывшего замглавы администрации президента, балующего общественность такими шокирующими для 2019-го года открытиями, как «большая политическая машина Путина только набирает обороты» или «Россия вмешивается в мозг чужеземных политиков»? Пожалуй, не стоит – как вся страна производит впечатление великой державы, Владислав Сурков производит впечатление большого интеллектуала. Такие времена, как сказал бы один телеведущий.

Возвращаясь к обсуждению опусов, сочиняемых единственно ради давно приевшегося спектакля, хотелось бы задаться, пожалуй, одним только вопросом – а вызвали бы тексты, подобные «Долгому государству…», хоть какой-то общественный резонанс, будь они написаны не просвещенным вычитателем, а каким-нибудь Балаболом Балабоевым из «Вестника Ужуписа»? Был бы людям интересен «Дневник "канатного плясуна"», если бы распираемое молекулами успеха лицо Андрея Курпатова отсутствовало на телевидении и в телефонной книге Германа Грефа? По всей видимости, нет – а на нет, как учит пословица, напрасно и суд искать. Здорово было бы только, чтобы мы наконец перестали вглядываться в эту пустоту, выдающую себя за беспредельную мудрость, - так ведь недолго и совсем отупеть.