ddd
Социология Выборов №1: Старое и Новое
Степан Гончаров рассказывает о перспективных методах социологических исследований
Поговорим о новых методах изучения общества. Мне кажется, что слово «новые» нужно брать в кавычки, потому что и «старые», классические методы постоянно совершенствуются, становятся более информативными и все лучше контролируются. Телефонные и личные опросы будут актуальными еще достаточно долгое время. Действительно, как можно получить быстрый ответ на любой волнующий исследователя вопрос об обществе? А, главное, зачем нужно что-то иное? Сейчас все довольно просто: нужно построить выборку, репрезентирующую некую общность, потом «добраться» до респондента лично или с помощью телефона, и, наконец, задать ему интересующий вопрос. Кажется, нет ничего проще ситуации, когда изучаемый объект в прямом смысле разговаривает с исследователем на том же языке.

Однако тут возникает ряд проблем, одна из которых – воспроизводимость результатов исследования. Ведь мы создаем ситуацию опроса искусственно. Насколько можно быть уверенным в том, что поведенческие установки человека в «реальной жизни» совпадут с его ответом на вопрос анкеты? Особенно, если этот вопрос затрагивает чувствительные для отвечающего моменты.

Безусловно, для работы с такими вещами у социологов есть свои инструменты. Вопрос о доходе можно замаскировать измерением покупательских возможностей, а декларируемое электоральное поведение можно сопоставить с реальным голосованием (при условии, что мы доверяем данным ЦИКа). Но возможно ли проведение исследований без непосредственного контакта интервьюера и респондента?

Это возможно, только если мы можем собирать достаточно большие объемы косвенных данных о людях. Нетрудно догадаться, что речь, в первую очередь, идет о сборе цифровых следов пользователей всевозможных электронных услуг: социальных сетей, покупок в онлайн- (и не только онлайн-) магазинах, истории посещений конкретных сайтов и многое другое. Эту необъятную и неструктурированную совокупность данных принято называть big data. Одним из первых с большими массивами данных стал работать онлайн-маркетинг, изучая потребительские установки интересующих аудиторий. Ну а почему бы не сделать это и в политике, которую можно рассматривать как специфический подвид этого маркетинга? Создание общественного давления эффективно работает в социальных сетях с помощью таргетированной рекламы или ботов; пресловутые «российские хакеры» уже превратились в интернет-мем.

В отличие от ученых, прикладным специалистам не требуется описывать работу всей политической системы или репрезентировать некое сообщество. Ведь даже если технология покажет небольшой прирост сторонников политической силы, то ее можно назвать успешной. С этой точки зрения, выборы президента США – это хороший пример использования новых технологий, хотя и не только они обеспечили победу Трампа. Целевой группой в интернете политик выбрал тех, кто не получил свою долю от экономических успехов страны и потому склонен к протестному голосованию. Как правило, люди, не имеющие четких политических или потребительских установок, более подвержены эмоциональным порывам. Это меньшинство, но их мобилизация может обеспечить несколько процентных пунктов, необходимых для победы.

В России успешных примеров борьбы за власть немного, и вдохновение для новых экспериментов черпается там же, в США. Команда Дмитрия Гудкова, в которую входят Максим Кац и Виталий Шкляров, попыталась перенести зарубежный опыт работы с данными на российскую почву. В 2016 году из московских кандидатов Гудков ближе всех подобрался к победе на выборах в Госдуму, а в 2017 организовал результативную муниципальную кампанию.

Команда Алексея Навального так же весьма успешно работает и с волонтерами, и с простыми сторонниками в интернете. Из этого можно сделать нехитрый вывод, что среди российских политиков наиболее заинтересованы в использовании новых инструментов несистемные оппозиционеры, лишенные офлайн-ресурсов.

А что с использованием новых методов для научных целей? Тот же Навальный ссылается на данные собственных телефонных опросов; это вполне классический инструмент. Ведь одно дело максимально расширить сеть сторонников и совсем другое – представить приближенную к реальности картину общества. Здесь успехов еще меньше, чем у российской оппозиции, но все же они есть. Например, можно следить за упоминаемостью фигур и событий в интернет-среде, тем более, что ряд российских компаний уже представляет такие услуги: BrandSpotter, Brand Analytics, Медиалогия. Можно зафиксировать не только факт упоминания, но и тональность высказываний на различных площадках, а затем отследить связь между колебаниями трендов в опросах и социальных медиа. Весной этого года, к примеру, Brand Analytics опубликовал достаточно интересное электоральное исследование по французским выборам президента, которые достаточно близко совпадали с данными опросов и с финальными результатами выборов. Важно не просто заметить колебания отдельных слов, но и построить модель, которая могла бы экстраполировать данные на все общество.

По мере того, как все большее число людей начинает выражать свое мнение в сети репостами, комментариями или просто поставив лайк, ценность информации из социальных сетей растет. Но здесь появляется множество других вопросов. Насколько этично собирать подробные сведения о пользователях? Насколько это легально? Пока мы видим лишь отдельные эксперименты, но академических ученых всерьез начинают беспокоить такие проблемы. Но если мы рассматриваем проблему репрезентации общественного мнения, то ключевой для прикладных исследователей остается проблема совмещения результатов различных видов исследований. На данный момент получить исчерпывающее представление об обществе без обычного инструментария социологов невозможно.

Но кто знает, что будет уже завтра.