ddd
ЕГЭ, ВТО, ГМО
Project Scarecrow
«Тут являются перед нами два народные типа, в высшей степени изображающие нам весь русский народ в его целом. Это прежде всего забвение всякой мерки во всем (…) Это потребность хватить через край, потребность в замирающем ощущении, дойдя до пропасти, свеситься в нее наполовину, заглянуть в самую бездну и - в частных случаях, но весьма нередких - броситься в нее как ошалелому вниз головой. Это потребность отрицания в человеке, иногда самом неотрицающем и благоговеющем, отрицания всего»
(Федор Достоевский, «Дневник писателя»)

Когда-то у русского человека было два вечных вопроса, «Кто виноват» и «Что делать», и две же вечных беды – дураки и дороги. Теперь, в пору ядерной энергетики, солнечных батарей и бороздящих Большой театр космических кораблей, перечень дополнился двумя списками врагов – персональным и аббревиатурным. Персональная «дьяволова троица» - это, конечно, «Чубайс, Березовский и Ходорковский»; с легкой медийной подачи эти люди превратились в некий аналог того, чем был Невилл Чемберлен для советской пропаганды: кормильцами карикатуристов, состоящими из цилиндра, монокля и непременной интриги. Не менее интересен и аббревиатурный ряд – ЕГЭ, ВТО, ГМО; нередко люди не имеют представления ни об одном из обсуждаемых явлений, но знают, что все три – беспредельный ужас и подлинный ящик Пандоры.

Так, Единый государственный экзамен (ЕГЭ) обвиняют в бедах образования, имеющих совершенно иную природу: форму аттестации называют причиной несформированного творческого начала и фрагментарных, отрывочных знаний, хотя обе проблемы, вероятно, гораздо в большей степени связаны с нагрузкой и квалификацией педагогов, а также качеством имеющихся образовательных стандартов. Ставят ЕГЭ в вину и «непривычность», а также недопустимую, по мнению критиков, универсальность – мол, один стандарт предлагается и для одаренных, и для не слишком выдающихся учеников. Все эти аргументы не выдерживают даже поверхностной критики, а реальные недостатки ЕГЭ – «сырые» и спорные вопросы или стремление регионов «поправить» статистику ради чисто политических целей - все дольше остаются без системного решения из-за ригидности и неповоротливости противников самой процедуры аттестации.

Всемирная торговая организация (ВТО) стала притчей во языцех едва ли не с 1993 года, когда Российская Федерация начала переговоры о вступлении в нее. Ряд экономистов справедливо указывал на недостаточную готовность национального хозяйства к режиму открытых рынков; не меньшее число критиков, впрочем, предпочитало нападать на ВТО без всякой аргументации, нисколько не вникая в детали. Такого рода позиция до сих пор представлена «экспертами», которые, как говорится, широко известны в узких кругах, - речь о Сергее Глазьеве (стороннике «слегка прикрытой» экономики), Валентине Катасонове (называющем Маркса «талмудистом», зато усматривающем войну евреев и Антихриста против человечества) или Ольге Четвериковой (обличающей, преимущественно, «оккультный заговор содомитов»). Представить их взгляды на ВТО не трудно; вопрос лишь в том, зачем их представлять – и вообще знакомиться с ними, учитывая заслуженно сомнительную репутацию критиков.

Необходимо вспомнить, что реальный интерес к ВТО, на тот момент обозначавшейся как Генеральное соглашение о тарифах и торговле (GATT), был обозначен еще в советские времена: после четырех лет обсуждения в 1990 г. СССР получил статус наблюдателя при ГАТТ. В 2012 году Россия завершила свой многолетний переговорный процесс и стала 156-й страной-членом ВТО; на данный момент, в Организацию не входят лишь такие цитадели антиглобализма, как Южный Судан, КНДР, Эритрея или Туркменистан, а также затерянные в Океании островные микрогосударства, - все прочие страны мира либо являются членами ВТО (почти 85% государств планеты), либо имеют статус наблюдателя (10%). Членство в ВТО довольно глупо рассматривать в качестве некой панацеи и универсального способа решения экономических проблем, но не меньшей нелепостью является и попытка рассмотреть одну из главных целей внешней политики РФ сквозь призму вульгарных мифов, тем более когда ими пытаются прикрыть собственную некомпетентность или неспособность защитить национальные интересы в современных условиях.

Увы, некомпетентность в полной мере касается и последнего пункта зловещей «триады», а именно генетически модифицированных организмов (ГМО). Обыватель, как известно, легко разбирается в огромном количестве вопросов от футбольной тактики до тонкостей авиастроения, и то, что критиками ГМО выступают кто угодно, но не биологи, - досадный факт, остающийся за пределами общественного внимания.

Несмотря на то, что яростная борьба с ГМО в мировом масштабе началась в середине 1990-х, нельзя не отметить, что в том или ином виде генными модификациями человечество занималось задолго до того; по сути, практически вся продукция современного сельского хозяйства, являющаяся плодом селекции, представляет собой модифицированные организмы (надо напомнить, что оригинальный арбуз выглядит так, а оригинальная морковь – так). ГМО в узком и более корректном научном смысле – это трансгенные технологии, подразумевающие прямое вмешательство в ДНК, но даже их декларируемый вред имеет сомнительное отношение к научным исследованиям (последние как раз убедительно доказывают, что ни генетических мутаций, ни тяжелых поражений ГМО-продукция вызывать не может). Зато алармистские заявления о «конце человечества» на удивление хорошо сопрягаются с теориями заговора, поиском внешних врагов и «пятых колонн», а также чисто экономической выгодой от «зеленых» и «органических» брендов – вот и считает 82% россиян, что ГМО наносит вред здоровью, и даже больше людей готовы ГМО по этой причине запретить. Хотя, если вспомнить, треть наших соотечественников по-прежнему убеждена, что Солнце вращается вокруг Земли, а 78% не знает, когда началась Вторая мировая война. Вот уж действительно горе от ума.