ddd
2006
"День опричника"
Владимир Сорокин
После прочтения текстов этого писателя сложно отделаться от чувства, будто сделал что-то гадкое и одновременно сладкое. Согрешил и раскаиваешься, но хочется еще. Сегодня мы поговорим о Владимире Сорокине и его повести «День опричника», написанной в далеком 2006 году.

Владимир Сорокин, дедушка русского постмодернизма, начал писать еще в середине 1980-х годов: деконструировал советский литературный стиль, стиль классического русского романа, эпатировал, жил не тужил, пока все не изменилось в начале нулевых с приходом к власти Путина. Когда новая власть поставила либеральные ценности под сомнение, Сорокин понял, что времена игрового постмодернизма закончились. Я хотел быть просто литератором-европейцем, скажет он в одном из интервью, но они, официальные круги, сделали из меня писателя в классическом русском понимании, то есть сделали из меня пророка!

Именно в этой, новой, манере написана антиутопия «День опричника», и она действительно пророческая. В последние годы я не раз слышал фразу, что, мол, раньше мы жили по Пелевину с его камланием на нефтяную вышку, с дискурсом и гламуром, а теперь – живем по Сорокину. Что Сорокин предсказал наше «консервативное возрождение» в деталях, и предсказание сбывается со страшной неотвратимостью.

Действие повести происходит в 2028 году. Новая Россия отказалась наконец пресмыкаться перед Западом и играть в прогресс, отгородила себя великой русской стеной от «гнили Европейской», на красной площади даже сожгли заграничные паспорта, и вернулась к своему исконному русскому пути: самодержавию и сословному делению. На Лубянской площади теперь стоит памятник Малюте Скуратову, библиотека имени Ленина стала библиотекой имени Нестора, кремль побелили, самого Ленина закопали. И ходит там, около кремлевских стен, не почетный караул, как раньше, а юродивый Савоська и стрельцы-молодцы.

Одним словом, новое средневековье, о котором так много говорили философы, – настало. Сорокин артикулирует в «Дне опричника» все либеральные страхи, связанные с отказом от ориентации на западные ценности. Прежде всего, Россия архаизируется, ценности рационализма сменяются религиозными ценностями. А это совершенно не способствует становлению инновационной экономики. Вместо высоких технологий – возвращение к примитивным формам хозяйства, промыслам, городскому ремеслу: лаптям да свистулькам. Народ нищает и деградирует, в связи с этим, правительство идет на легализацию наркотиков, которые позволяют людям смириться со скотской жизнью своей.

А в политике – Россия вместо демократического правления получает авторитарную квазимонархию. Права и свободы личности не имеют теперь никакой гарантии, опричники жгут усадьбы на Рублевке. На улицах палачи секут неугодных государю литературных критиков и преследуют поэтов. Одним словом, бесправие, пытки и репрессии. Насилие. Сорокин рисует мир, пропитанный насилием, которое чувствуешь кожей. В повести вроде бы ничего такого страшного не происходит. Повесть вообще написана с точки зрения опричника. Однако мы чувствуем, что в атмосфере висит запах крови. Насилие государства над личностью, по Сорокину, – не просто печальная история нашей страны, это русская метафизика. Опричники из XVI века просто пересели на мерседесы, но ментальность их осталось той же. Они умеют только надзирать, наказывать, мучить людей.

Вот, что будет, говорит Сорокин, если мы предадим ценности свободы и демократии, откажемся от разума в пользу религии. Сегодня нам рассказывают о «духовных скрепах» и традиции, а завтра новые опричники сожгут ваш дом, а вас повесят на воротах ради государственных интересов. И никое право вас не защитит, потому что не будет права.

Философ Николай Бердяев свою работу «Новое средневековье» написал в 1923 году. Он почувствовал тогда, что мир изменился, и Новое время закончилось. В 22 году в Италии к власти пришли фашисты, за ними в добром десятке стран победили ультраправые партии. Ведя предвыборную кампанию в 1932-33 годах, Гитлер намекал, что если немецкий народ проголосует за него, больше никогда уже ему не надо будет голосовать. И народу это нравилось. Не потому, что европейцы страдали каким-то авторитарным синдромом, а потому что людям надоели либеральные ценности и демократические институты, которые в начале XIX века обещали народам свободу, но никакой свободы не принесли. А принесли предвыборную ложь, популизм и манипуляции. Оказалось, что людям не очень-то нужна такая свобода (с выборами, клоунами кандидатами), а хочется сильной руки и мудрого лидера; не нужно позитивизма и ограниченной науки, а хочется последней истины; не нужно рационализма и холодного атеизма, а хочется чудес и сакрализации мира. Вот люди в 1920-30-е гг. и ходили по Европе с факелами в ожидании чуда, а на Востоке расцветал красным цветком совсем не либеральный русский коммунизм.

Бердяев считал, что история развивается циклически. Вслед за «эпохой дня» (Нового времени), приходит «ночная эпоха» (Нового средневековья). Но за ночью будет день, а потом – ночь. И так до бесконечности. Устав от эмансипации, человек ищет «подчинения высшей силе». А потом, наевшись этой высшей силы, снова захочет свободы.

Если верить Бердяеву, Новое средневековье, начавшееся в 1922 году, закончилось после 1945 года, шире – после крушения Советского Союза. Либеральные ценности вернулись, казалось бы, из небытия, и новые хозяева мира аттестовали их как последние и единственно верные. Но история не заканчивается, даже если ее объявили законченной самые влиятельные интеллектуалы. И вполне вероятно, нас вскоре ждет очередная «ночная эпоха». Не только Россию с условным Путиным и Дугиным, а европейскую цивилизацию в целом.

Джордж Мартин говорил, что люди так любят средневековую по эстетике «Игру престолов», потому что фентези обращается к глубоко спрятанному в нас ребенку. Но может быть, этот сериал обращается к глубоко спрятанному в нас опричнику? Рационализм, как и в 1920-е годы, сейчас – удел зануд. Людям хочется магии. Хочется чуда. «Зима близка» – говорят миллионы человек на планете. Бердяев бы сказал: «Ночь близка».

Радоваться этому или горевать? Сложно сказать. Тем, кто считает главной ценностью человеческую личность, – горевать. Свободолюбивой личности будет неуютно. Тем, кто не столь высокого мнения о личности, кто любит государство, рыцарство, оружие, церковь, – радоваться. Героизма будет – сколько угодно.

Очевидно, что Сорокин принадлежит к первой группе, подчеркивает минусы «ночной эпохи» и игнорирует плюсы. И слава Богу. Либерализм должен спать в доспехах, особенно в России, где власть не любит никаких возражений. И не ведет дискуссий.

Всем хорош «День опричника», но слишком предсказуем. С первых же слов понятно, как будет развиваться сюжет, и чем все закончится. Это хорошо для политического памфлета, но плохо для литературы. В конце остается сказать только: «Ну, да, важная повесть, о ней надо знать каждому, но всем читать совсем не обязательно».

Борис Прокудин
Автор курса