ddd
Кирилл Телин
Дубина & загон,
или как похорошел скотный двор
Picture copyright: Levi's ©
Увертюра
В одной прекрасной стране, в одном прекрасном городе, где пересаженные из Германии деревья были большими, а плитку и асфальт перекладывали по два раза за сезон, чтобы не слишком залеживались, жили-были три поросенка: Цик-Цик, Мэр-Мэр и Ап-Ап. Жили они, в целом, дружно, по спорным вопросам занимали консолидированную позицию, и беспокоило их пропитанную бюджетным джемом жизнь только одно - как бы не случилось в их прекрасном городе какой нестабильности. За неимением в прекрасном городе волков, часть которых уехала в далекие страны, а часть - переоделась в аккуратные офисные костюмы зайчиков, свиней и старших специалистов отдела делопроизводства, именно нестабильность беспокоила поросят, хотя понимали они под этим словом совсем разные вещи.

Ап-Апа, например, очень беспокоило инакомыслие - когда до него доносилось хрюканье, отличавшееся от своего собственного, Ап-Ап начинал нервно бить копытцем и звонить знакомым овчаркам. Мэр-Мэра беспокоило строительство домиков - давно прошло то время, когда поросята строили мазанки из глины и соломы, и тридцать четыре компании троюродных братьев Мэр-Мэра закупали столько бетона, кирпича и цемента, что девелоперские проекты для них приходилось придумывать на ходу. Цик-Цик был самым тихим из братьев, но по этой же причине больше всего на свете любил тишину - иногда по вечерам он с подружками-учительницами запирался в монументальных залах, где в гробовой тишине они опускали в расставленные повсюду шрёдеры один бюллетень за другим. Игра называлась "свободные выборы", и побеждал в ней тот, кто уничтожит больше всего бюллетеней, поданных не за Мэр-Мэра.
Ну а теперь серьезно
27 июля 2019 года в Москве прошли не согласованные с городскими властями акции протеста, вызванные отказом в регистрации оппозиционным кандидатам в депутаты Московской городской думы. Акции были с применением силы и разнообразных подручных средств разогнаны полицией и сотрудниками Росгвардии, в общей сложности было задержано от 1074 до 1373 человек, - если верить данным того же МВД об общем числе участников "несанкционированных акций" (которые, впрочем, сами оценивают собственную численность в 5-10 тысяч человек), выходит, что в отделения полиции доставили едва ли не каждого третьего протестующего.

"Новая Республика" пытается ответить на главные вопросы, которые порой возникают (или не возникают) в головах россиян при чтении подобных новостей.
Подумаешь, разогнали протестующих. Их везде разгоняют. Что тут такого?
Привлекательность столь людоедской позиции объясняется, видимо, двумя главными причинами: во-первых, протестные акции действительно с пугающей регулярностью разгоняются полицией по всему миру, а во-вторых, в России нередко кивают на зарубежный опыт, когда этот опыт может извинить чьи-то пороки или ошибки.

Проблема, однако, заключается в том, что разгон, случившийся 27 июля, в очередной раз сложно согласуется даже с национальным законодательством: ведь сотрудников полиции в случае применения ими насилия не только обязывают "сообщить (...) что они являются сотрудником полиции, предупредить лиц о своем намерении и предоставить им возможность и время для выполнения законных требований сотрудника полиции" и "стремиться к минимизации любого ущерба", так еще и предписывают применять насилие лишь в том случае, "если несиловые способы не обеспечивают выполнения возложенных на полицию обязанностей". Более того, понятие "несанкционированной акции", на которое так часто любят кивать не столько сотрудники правопорядка, сколько их активные сторонники из числа диванных лоялистов, в законодательстве хоть и присутствует, но в довольно специфическом формате: федеральный закон "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях" никаких упоминаний о санкционировании не содержит, а статья 20.2 Кодекса об административных правонарушениях предписывает ответственность за "участие в несанкционированных собрании, митинге, демонстрации, шествии или пикетировании" только в том случае, если они привели к созданию "помех функционированию объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, связи, движению пешеходов и (или) транспортных средств либо доступу граждан к жилым помещениям или объектам транспортной или социальной инфраструктуры".

Более того, действия некоторых сотрудников полиции и Росгвардии 27 июля вызывали у некоторых наблюдателей ассоциации скорее с беспределом, чем с охраной правопорядка: участием в несанкционированном митинге становилось сидение на лавке, задержания производились по указанию неизвестных людей в штатском, у кандидатов в депутаты и их родственников еще до начала митинга прошли обыски, а о степени адекватности применения насилия красноречиво свидетельствуют подобные видео. В сухом остатке остаётся мораль, которую одними из первых выучили футбольные болельщики, - получить дубинкой по лицу или быть задержанным без всякого на то основания потенциально мог каждый, причём после этого человека могли "отпустить без составления протокола". И в результате всё, что остается в распоряжении даже самых верных сторонников "закручивания гаек", - это вопль "товарищ Сталин, произошла чудовищная ошибка".
Против чего протестовать москвичам? Разве столица не похорошела?
Окружающему миру вообще свойственно с течением времени хорошеть - за минувшие годы без всякого Сергея Семёновича похорошели Нью-Йорк и Токио, Париж и Мадрид, Сан-Франциско и Мехико. Не стоит забывать, что в московское благоустройство (результаты которого, безусловно, эстетически заметны) были вложены колоссальные средства: на одну только подсветку деревьев на Воробьевых горах было потрачено 2,5 млрд. рублей, а всего московские расходы на благоустройство в 2018 году составили не менее 46,5 миллиарда рублей - больше, чем весь бюджет Республики Мордовия, и почти в два раза выше, чем доходы другой национальной республики - Тывы. Не похорошеть за такие деньги было бы даже стыдно - но главное все равно не в этом.

Люди (как москвичи, так и живущие в столице люди с постоянной регистрацией в других регионах) вышли на митинг по другой причине - их возмутило отношение Московской городской избирательной комиссии к вопросу регистрации кандидатов на выборы в Московскую городскую думу. Напомним, что почти все оппозиционные политики не были допущены до выборов по причине забракованных подписей - причем последние признавались недействительными или даже несуществующими даже в том случае, если находились люди, которые эти подписи оставляли; Мосгоризбирком объяснял подобные случаи то графологической экспертизой (естественно, непрозрачной и не подразумевающей ни присутствия наблюдателя / кандидата, ни возможности апелляции на решение "графолога"), то "несоответствием базе данных" - при запросах, способных вызвать у минимально грамотного человека оправданные сомнения в уровне подготовки "экспертов". Жалобы, поданные кандидатами, были отклонены, а вечная уловка "идите в суд" уже доказывала свою неэффективность в московских реалиях - Конституционный Суд РФ уже признавал незаконным отказ Константину Янкаускасу в регистрации кандидатом в депутаты Мосгордумы в 2014 году, но к отмене результатов тех выборов это, конечно же, не привело.

Кроме того, не стоит забывать, что "похорошевшая" и даже "зажравшаяся" Москва в некоторых вопросах по-прежнему остается досужим мифом, а благоустройство и даже реновация слабо коррелируют с благосостоянием значительной части москвичей: по данным Федеральной службы государственной статистики, в 2018 году модальный (то есть самый распространенный, наиболее часто встречающийся) доход в столице составлял 25 911,9 руб., что, конечно, почти в два раза выше общенационального показателя (13 629,7 руб.), но в разы ниже, чем любимый государственными деятелями "средний" показатель (62 481,2 руб.). Многих москвичей беспокоит состояние городской медицины, уровень цен, нерешенный миграционный вопрос или схемы расходования бюджета, порой подозрительно напоминающие коррупцию; при всех прелестях плитки или новых детских площадок они не могут являться ответом на эти проблемы. Как, впрочем, таким ответом не является и безальтернативность городского руководства.
Даже 10 тысяч человек - пшик в масштабах страны, разве нет?
Как посмотреть. Безусловно, каждый второй уверенный в себе "консервативный москвич", прибавивший жирку на казенных контрактах, считает, что 10, 20 и даже 50 тысяч человек в многомиллионном городе - это сотые и десятые доли процента; проблема такой оптики заключается в том, что, будучи применённой в адрес провластных мероприятий, она даст не менее удручающие результаты. Получится, что на прошлогодний митинг в поддержку Владимира Путина не пришло и 1% москвичей; на дне рождения "Активного гражданина", где Сергей Собянин объявил о намерении идти на перевыборы, людей было и того меньше. Куда ни кинь, всюду выходит какой-то апатичный и безлюдный клин - и главная проблема заключается как раз в том, что за долгие годы последовательной деполитизации власть практически утратила способность к адекватной коммуникации даже с активным меньшинством населения. Выйти на митинг против себя, как это сделал недавно мэр украинского Олевска, или провести открытые дебаты с оппозицией готовы, вероятно, единицы - но и в их глазах подобные действия выглядят чем-то совершенно сюрреалистичным. Сильная, по её собственному мнению, власть на колени не становится и ни перед кем отчитываться не собирается - включая, собственно говоря, свой единственный, по Конституции, источник.

По сути, сегодня в отношении такого меньшинства допустимыми признаются две альтернативы - либо карикатурные "общественные проекты", предусматривающие в лучшем случае плебицисцитарный контакт с населением (при котором его спрашивают только о том, согласно оно на властные предложения или нет - без какой-либо возможности предложить конкурирующие идеи и проекты), либо силовые инструменты. В применении последних также есть заметный дефект, который за неимением других цензурных слов можно было бы назвать "несдержанностью", - и акции 27 июля, на которых, если верить официальной статистике, задержанным оказался каждый третий участник, свидетельствуют об этом лучше всего. Если кто-то из власть предержащих действительно верил в то, что протестующие собираются брать штурмом мэрию, заодно по прадедовской привычке заглянув на телеграф, для отмашки на размахивание дубинками и применение электрошокеров находится некоторое оправдание - жаль только, что его не находится для паранойи в руководящих головах.
А по телевизору говорят, что протестующие - наймиты Запада и расхитители социалистической собственности. Разве это не так?
Привычка выдавать политических оппонентов за слуг вселенского зла, принимающего на редкость разнообразные обличья, в нашей стране появилась, мягко говоря, не вчера. В начале прошлого века по университетам, газетам и земствам искали "революционеров", потом - "контру" и "кулаков", на смену пришли японские и польские шпионы, ну и до XXI века без особых проблем дожили "слуги Запада", "агенты госдепа", "прихвостни олигархов" и другие хорошо знакомые ярлыки. Порой их на удивление нетрудно (и не всегда бесполезно) применять к определенным политикам, но мазать всех участников любого публичного мероприятия одной краской глупо и странно. На Болотной площади в своё время собрались люди практически всех возрастов, политических взглядов и доходов, хотя это пестрое собрание анархистов, левых и либералов окрестили малопонятным термином "белоленточники"; в 2017 году на улицы неожиданно для многих вышли школьники и студенты - обвинять их в предательстве Родины было, пожалуй, рановато даже для лоялистов предпенсионного возраста, и в ход пошла мантра "заграница промывает детям мозги". Как герой рассказа Марка Твена, баллотирующийся в губернаторы, становился поочередно гнусным клятвопреступником, осквернителем гробниц, белой горячкой, грязным плутом и подлым шантажистом, так и протестующие благодаря стараниям их сытно кушающих визави до сих пор обвиняются во всех грехах на свете - даже тех, которые, казалось бы, совместить невозможно. Так, Александру Парушину, художника-графика, художественного редактора ООО «Издательство «Мир Детства» и муниципального депутата района Хамовники, которой "служители порядка" варварским образом разбили голову, до сих пор умудряются обвинять в том, что она выступает за расчленение страны, кормится западными грантами и вообще ведет подрывную работу - при том, что Парушина как муниципальный депутат занимается, в первую очередь, вопросами градостроительства и имеющимися в этой сфере нарушениями.

Кроме того, 27 июля некоторые правоохранители с пылом, заслуживающим лучшего применения, пытались перевести обсуждение митингов на разговор о Чечне - мол, пока одни с оружием в руках и пламенем в сердцах защищают Родину от врага, другие умничают, бесятся с жиру и "греют *опу" (цитата). Нюанс, однако, в том, что упакованные по всем правилам бойцы спецподразделений все чаще защищают Россию не от опасных и коварных врагов, а от собственных её граждан, которые имели несчастье публично выразить свое несогласие с теми, кто отдаёт упомянутым бойцам приказы. Какую угрозу национальной безопасности несла в субботу, например, Инга Кудрачева? Как подрывали единство страны две плачущие пенсионерки с трясущимися руками? И наоборот, какие подвиги во имя Отечества совершили те люди, которые в балаклавах обыскивали квартиру 80-летней бабушки действующего муниципального депутата? Где повод считать их героями, у них в удостоверениях? На погонах? Не все то золото, что блестит, - и не каждая обритая голова в казенном обмундировании обладает тайными знаниями и великими душевными порывами во имя отчизны.
Почему всё это произошло?
Как это часто бывает, у случившегося 27 июля событий несколько основных причин, но большинство из них, к сожалению, может быть уложено в грустную триаду глупости, недальновидности и самоуправства - своеобразную "теорию официальной покорности". Чрезмерное применение силы, сплошной запретительный барьер для оппозиционных кандидатов, только пытающихся зарегистрироваться в качестве таковых, массовые обыски (!) в квартирах тех, кто подозревается то ли в препятствии деятельности избиркома, то ли в намерении нарушить "установленный порядок проведения публичных мероприятий", - во всем этом можно винить некоторый межвыборный раздрай, неожиданно случившийся в московском правительстве, или неспособность представителей мэрии и АП окончательно поделить между собой московский политический фронт, но ни раздрай, ни внутренняя конкуренция не отменяют традиционной для российской политики "тактической" оптики (в худших традициях après nous le déluge), а также склонности исполнителей к самой нелепой импровизации и "перегибам на местах". Как утверждают некоторые источники, решение не допускать оппозиционных кандидатов до выборов в Мосгордуму было принято ещё до того, как они сдали подписи на проверку, - после таких инструкций забраковать последние было, что называется, "делом техники". Даже если эта версия - всего лишь слухи, нельзя спорить с тем, что процедура проверки показала удивительные результаты: люди, собиравшие подписи неделями и потратившие на это порядка миллиона рублей, её провалили, зато её без шума и пыли преодолели те, кто потратил на сбор подписей 67 тысяч (Роман Бабаян), 33 тысячи (Надежда Перфилова) и даже всего 17 тысяч рублей (Анна Ганялина). Рассмотрение жалоб политиков, не зарегистрированных в качестве кандидатов, также было, по сути, бессодержательным - так, Константин Янкаускас обнаружил подлог в поданных им в избирком документах (вместо сданной бумаги об оплате подписных листов 7 июня в его комплекте обнаружился неизвестный её аналог от 14 июня), однако его заявление не было принято во внимание. Вместо диалога с политиками руководство Мосгоризбиркома стало жаловаться на "давление", после чего Управление Следственного комитета по Москве возбудило уголовное дело по ст. 141 Уголовного кодекса РФ "Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий".

На этом фоне полезно вспомнить, что "тактическим" успехом, например, были сочтены предыдущие выборы в Мосгордуму, к которым также не были допущены оппозиционные политики, хотя та кампания сопровождалась чудовищным падением даже официальной явки (с 35,26% в 2009 году до 21,04% в 2014-м), а реализованный при её подготовке сценарий полного отказа от выборов по партийным спискам (в пользу одномандатных округов) не привел к разгрому локальных противников власти и "Единой России". Хорошим тоном считалось и замалчивание выборов, причем как на общегородском, так и на муниципальном уровне, - но нынешняя яростная кампания показала, что за годы тишины чиновники Мосгоризбиркома элементарно разучились внятно отвечать на критические выпады в свой адрес, а районные газеты, давно упакованные в один стандарт и размещающие информацию в едином ключе, не справляются с агитационными задачами. Главным собеседников возмущенных оппозиционеров volens nolens оказалась Элла Памфилова, но и та, без привычки к агрессивной дискуссии, вынуждена была то сетовать на снятие Сергея "Паука" Троицкого, то обещать не дать Собянину "всех зарегистрировать". В результате все попытки потушить протестные настроения обернулись этаким политическим эффектом Стрейзанд: чем больше старались подчиненные и коллеги Валентина Горбунова выставить незарегистрированных кандидатов дураками и преступниками, тем больше разоблачали самих себя.

Если касаться импровизаций и даже откровенных сюрпризов со стороны исполнителей, приходится констатировать, что именно в этой части упомянутая выше формула московских выборов становится наиболее очевидной. Кто и по какому наитию решил сменить выбывшую из гонки в 43-м округе Нюту Федермессер такими прожжёнными политиками новой волны, как Дмитрий Булыкин и Андрей Соколов? Кто решил не регистрировать собравших необходимое число подписей "яблочников"? Кто привлекал к анализу подписей некомпетентных или откровенно ангажированных экспертов? Один из незарегистрированных кандидатов Илья Яшин, являющийся при этом председателем совета депутатов муниципального округа Красносельский, не поленился посчитать: "...на обработку 15 тысяч подписей [поступивших от трех кандидатов - самого Яшина, Валерии Касамары и Михаила Конева - прим.] понадобилось бы [минимум] 135 тысяч секунд — или 37,5 часов. Нас же пытаются убедить, что два человека выполнили такой объем работы менее чем за 7,5 часов. Причем в изолированной комнате, где никто не мог контролировать их работу". Про разгон протестных акций не стоит и говорить - если у героев "Пикника на обочине" братьев Стругацких было желание, чтобы "никто не ушёл обиженным", то у многих нынешних руководителей, видимо, есть навязчивое стремление не допустить того, чтобы кто-то вообще хоть куда-то ушёл, - и желание расквитаться со всеми, кто имел наглость пойти наперекор единственно верной линии (даже при отсутствии понимания, что представляет собой эта линия, кроме беспрекословной лояльности). А значит, что с сохранением трепетного союза куриной слепоты, неразберихи и чрезмерной инициативы Москву наверняка ждут очередные судебные разбирательства, вызванные причиненными разнообразным "гвардейцам" страданиями и проч.





И самое главное
Применение силы 27 июля - не первый и, к сожалению, далеко не последний прецедент того, как сладкая жизнь похорошевших городов внезапно показывает гражданам свою оборотную сторону, когда населению выставляется своеобразный счёт: оказывается, что за рост благосостояния нужно расплачиваться ограничением свобод, а урбанистика ландшафтных парков спокойно конвертируется в твердую валюту ударов полицейской дубинки. Самый тревожный звонок для москвичей прозвенел, вероятно, 9 февраля 2016 года, в т.н. "Ночь длинных ковшей", после которой власти довели до сведения горожан, что "нельзя прикрываться бумажками о собственности", - и забыли сообщить, что все-таки может гарантировать человеку соблюдение хоть каких-то прав. При этом городское руководство, мудрое и благонамеренное в своей недешевой праведности, может переместить дорогу поближе к окнам горожан, согласовывать жилое строительство в четырех метрах от железной дороги, по которой могут перевозить ракеты, игнорировать опасные прецеденты, если в них вовлечены солидные и уважаемые люди - и, как выясняется, жестко разгонять даже те акции, которые оно само и называет "малочисленными" и "маргинальными".

Описывая распространившийся по планете обмен человеческого достоинства на приемлемое благосостояние, английский журналист Джон Кампфнер в своей книге "Свобода на продажу" цитирует Лал Кришну Адвани, бывшего индийского министра информации и радиовещания, - тот говорит, что если часть его соотечественников-журналистов воспротивилась драконовским мерам по подавлению инакомыслия и "пострадала за это", то другие, "когда их попросили нагнуться, сразу предпочли ползти". К сожалению, среди наших соотечественников такое поведение также встречается нередко, а иногда еще и совершенно бесплатно, - но, как бы ни хорошел скотный двор, это всё-таки не является поводом для того, чтобы превращаться в свиней.